ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Характер у Марка Геннадиевича Бестужева предполагал, что не нужно дожидаться, пока неприятности придут к нему. На все угрозы один ответ – всегда бей первым! И этот принцип придется к месту, когда... Бей первым Владимир Геннадьевич Поселягин © Владимир Поселягин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 Пролог Очнулся я от тупой ноющей боли. Причём никак сразу не мог понять, что именно болит. Но потом, подняв левую руку, вторая была чем-то прижата или связана, видимо к койке привязали, и коснувшись головы, чуть не взвыл. Теперь боль ощущалась лучше, ныла всё же голова. Однако ничего себе банальный аппендицит, как мне сообщил дежурный врач приёмного отделения, куда меня привезли на «скорой». А так всё хорошо начиналось, только приехал в офис и занялся бумагами по договорам, что сегодня требуется подписать, как меня скрутило болью, потом больница и анестезиолог в операционной, что зачем-то махал перед моим лицом пальцами, велев считать. Не успел досчитать, как темнота и последующее осознание себя с этой болью. Чего они там ещё сделали, мясники чёртовы? У меня живот и бок болели, а не голова. Неужели с препаратами напутали? Да нет, вряд ли. Меня же в Склиф привезли, он был ближе всего, а тут опытные врачи, попусту наговаривать на них не стоит, это я так, по-стариковски брюзжу. Что меня привлекло, так это чириканье птичек, где-то рядом долбился дятел, и кукушка свой отсчёт начала, шумел ветер в листве, вот явно рядом прожужжал шмель. Ещё было слышно множественное жужжание мух, но как-то фоном оно шло. Я даже поразился, молодцы врачи, звуки леса включили в операционной, чтобы вот так в гармонии проводить операцию. Или я уже в палате? Или где там? В реанимации? Не знаю, до этого мне анестезию всего дважды делали, да и то при посещении стоматолога, местную, это была первая операция в моей жизни. Тут мне наконец удалось приоткрыть один глаз, второй не открывался, кажется чем-то зал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А вот сколько лет парнишке, я сразу так сказать и не мог, кажется, снова попал в десятилетнего, думаю, что не сильно ошибся, где-то такой возраст. И какая же сволочь не пожалела мальца?

У меня тут ещё интересная мысль возникла, в первый раз я сменил тело, находясь на операционном столе, аппендицит мне вырезали, во второй – чёрной оспой заболел. Второй случай, и снова причина связана с медициной. А этот малец, тело которого я сейчас занял, отчего он умер, что пустой сосуд его тела смог занять я? Те раны на спине? Вполне может быть. Тут долго гадать можно, но всё же есть о чём задуматься. Но лучше оставить это на потом, а то я тут сейчас замёрзну на фиг. Спрыгнув на земляной пол, я стал осторожно, чтобы не потревожить раны, делать разминочный, больше согревательный комплекс. Мне надо было согреться, этим я и занялся. Только закончить не успел. Наверху скрипнула дверь, хорошая, плотная, ни лучика света вниз не попадало, видимо все щели заделаны, и в открывшийся проём, заставивший меня прищуриться, свет показался ярким, заглянул здоровяк лет тридцати пяти с плохо ухоженной бородкой и кривой с перепоя рожей. Духан перегара из его рта даже до меня дошёл. Судя по летнему зипуну и одежде, время примерно то же, которое я покинул из прошлого тела, пятнадцатый век, только время года другое.

– Цел, поганец? – ощерился тот. – А я думал, насмерть тебя забил. Давай, сирота, вылазь, и другие в порубе хотят посидеть. Смотри, снова побежишь от барина, насмерть засеку, понял?

Я лишь молча посмотрел на него, выходя наверх. Через поры кожи тут же выступил пот, а спину нестерпимо ожгло солнечным светом. А тут лето было, самое такое типичное жаркое лето под сорок, когда единственное желание – это оказать в озере с ключами на дне, накручивая брассом круги. Я с ходу чуть тепловой удар не получил, пошатнувшись, но мордатый тут же отвесил мне пенделя, отгоняя от входа в порубь и отправил туда мужичка, что баюкал руку, видимо тоже что-то натворил, ну а я, согласно руководству мордатого, что запер дверь и повёл меня, дошёл до кухни имения, а это было явно барское имение, окружённое высоким тыном. Говорю же, то же время, пятнадцатый век, все строения привычно бревенчатые. То дальнее строение, к которому мы идём, явно барская усадьба, остальные – хозяйственные для прислуги. На кухне невысокая старушка с брезгливо поджатыми губами, ни слова не говоря, залепила мне спину мазью со знакомым запахом болотной тины, от воспаления та хорошо помогает, и, не накладывая повязки, погнала прочь. Хорошо, мордатый указал, где сеновал находится, там этот паренёк, оказывается, жил, а то я в другую сторону пошёл, плохо соображая, да и шатало ещё меня. И да, меня так и не покормили, а судя по сосущей пустоте, я был сильно голоден.

На полпути меня остановил удивлённый возглас.