ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Характер у Марка Геннадиевича Бестужева предполагал, что не нужно дожидаться, пока неприятности придут к нему. На все угрозы один ответ – всегда бей первым! И этот принцип придется к месту, когда... Бей первым Владимир Геннадьевич Поселягин © Владимир Поселягин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 Пролог Очнулся я от тупой ноющей боли. Причём никак сразу не мог понять, что именно болит. Но потом, подняв левую руку, вторая была чем-то прижата или связана, видимо к койке привязали, и коснувшись головы, чуть не взвыл. Теперь боль ощущалась лучше, ныла всё же голова. Однако ничего себе банальный аппендицит, как мне сообщил дежурный врач приёмного отделения, куда меня привезли на «скорой». А так всё хорошо начиналось, только приехал в офис и занялся бумагами по договорам, что сегодня требуется подписать, как меня скрутило болью, потом больница и анестезиолог в операционной, что зачем-то махал перед моим лицом пальцами, велев считать. Не успел досчитать, как темнота и последующее осознание себя с этой болью. Чего они там ещё сделали, мясники чёртовы? У меня живот и бок болели, а не голова. Неужели с препаратами напутали? Да нет, вряд ли. Меня же в Склиф привезли, он был ближе всего, а тут опытные врачи, попусту наговаривать на них не стоит, это я так, по-стариковски брюзжу. Что меня привлекло, так это чириканье птичек, где-то рядом долбился дятел, и кукушка свой отсчёт начала, шумел ветер в листве, вот явно рядом прожужжал шмель. Ещё было слышно множественное жужжание мух, но как-то фоном оно шло. Я даже поразился, молодцы врачи, звуки леса включили в операционной, чтобы вот так в гармонии проводить операцию. Или я уже в палате? Или где там? В реанимации? Не знаю, до этого мне анестезию всего дважды делали, да и то при посещении стоматолога, местную, это была первая операция в моей жизни. Тут мне наконец удалось приоткрыть один глаз, второй не открывался, кажется чем-то зал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поискал каких средств, но ничего обнаружить не удалось, видимо тот сам от слуг прятал деньги, на стене сабля висела, я снял и посмотрел, неплохое железо, но с сожалением потом повесил обратно, мне её уже было не унести, тяжело. Вернувшись на кухню, я стал осматривать и обнюхивать всё, что находил. Нашёл горшочек с солью, чистая была, а мне с перцем нужна перемешанная, привык я к такой и отвыкать не хотел. Не нашёл, но обнаружил чистый перец, молотый, сам смешал и отправил горшочек в котомку. Втиснул сбоку к одеялу. Остальное продовольствие убирал уже в мешок. А мной было обнаружено два каравая, ржаные, видимо испечённые на утро, и оставлены на кухне завёрнутыми в полотенце, вот я вместе с ним в мешок их и убрал. Туда же с десяток луковиц, нашёл чеснок, головку нетронутую и ещё одну наполовину лущённую, тоже взял. Ну, и, найдя дроблёной пшённой крупы, отсыпал в свободный мешочек кило полтора, чёртов лимит веса, уже тяжело было, и убрал в мешок. Ну, вот и всё, больше мне не потянуть. Лук на одно плечо, с этой же стороны висела и котомка, мешок на второе плечо, потому как за спину я повесить его не могу и придётся носить вот так, перекидывая с плеча на плечо. А раны я всё же потревожил, потекла сукровица.

Покинув дом, я по-тихому добрался до ворот, охранник куда-то делся, я его не видел, отчего и пришлось красться к воротам в тени, вдруг выйдет откуда. А тут луна вышла, там я с некоторым трудом сдвинул на удивление толстую щеколду, даже скорее брус, и открыл калитку, с воротами я бы не справился, и, выскользнув наружу, обошел по тыну имение и направился к озеру. Ну, вот и всё. Три часа провёл на территории имения, уже давно полночь стояла, а я, выйдя к берегу, пошёл по нему, пока не наткнулся на протоку. Мешочек с перцем, которым я посыпал свой путь, медленно пустел, но я принял и другие методы сброса преследования с хвоста. Протока неглубокой была и метра три в ширину, где по колено, а где по пояс. Так что я раз в двести метров перебирался на другой берег и шёл, где это было возможно. В основном берега камышом заросли, но находил тропинки. И так раза три сделал, заодно рубаху со штанами прямо на теле постирал, а то запашок от них был, и уже двинул вниз по течению по одному берегу.

Несмотря на не самое лучшее физическое состояние, шёл я всю ночь. Да, пусть с частыми остановками и отдыхом, чтобы перевести дух, но я упорно шёл дальше. Моё упорство всё же было вознаграждено, эта протока впадала в большое широкое русло, которое уже можно было назвать речкой, хотя шириной метров десять была, и я направился дальше. Правда, ушёл недалеко, ещё метров триста и, подобрав густой кустарник, уже при занимающемся рассвете я стал разбивать временный лагерь.