Кормчий и матрос, что ему помогал – тот по пояс в люке трюма был – насторожились, внимательно глядя на меня.
– Тут человечек за вами наблюдал, как подходите. Тать он, побежал за ватажкой. Думаю, нападут на вас ночью. Меня они не видели и не знают. Уйти бы вам, если банда большая, без крови не обойтись.
– Стемнеет скоро. Далеко не уйдём, всё равно найдут, – задумался тот.
– Может, ещё какое судно остановить? – предложил матрос. – Вместе-то отобьёмся от лихих людей.
– Я могу помочь. Когда банда подойдёт, предупрежу вас, чтобы к бою готовились, а сам их из лука бить в спину буду, дай бог, сколько-то побью. Я хороший лучник, не мажу.
– И в темноте? – криво усмехнулся матрос.
– Я на звук стреляю, – спокойно пояснил я, и тот убрал улыбку, такие стрелки большая редкость.
– От помощи не откажемся, – согласился кормчий. – Главное, предупреди вовремя.
Дальше он стал руководить установкой лагеря и по-тихому, чтобы не встревожить пассажиров, их с десяток было плюс дети, отзывал членов команды в сторону и предупреждал о возможном нападении. Сам я уже ушёл, всё, что нужно, я сказал, забрал вещи, они в сторонке были спрятаны, продукты перегрузил в вещевой мешок и перебрался в другое место, где всё спрятал. Кстати, я также договорился с кормчим, что столуюсь с их котла, мол, мне за окрестностями следить нужно, а если сам готовкой займусь, могу кого пропустить. Тот, подумав, дал добро. Не объем их. А когда кулеш был готов, я вышел к лагерю, часовой меня пропустил, и тоже встал в очередь с миской и ложкой наготове, пассажирам первым наложили, и те уже ели, мне наложили каши и выдали ломоть хлеба. Я с блаженством на лице вдыхал его запах, моряки понимающе улыбались в бороды, ну а потом приступил к ужину. Уже стемнело, языки костра, на котором готовили отвар, освещал лица сидевших вокруг. Закончив, за добавкой подходить не стал, а отмыл миску в реке, ещё и песком блеск навёл, ложку тут же отмывал. Я с кружкой отвара подошёл к кормчему и, сделав глоток, сказал:
– Тати тут уже. Я посчитал, пять рук их и четыре пальца. То есть двадцать девять татей собралось.
– Почему сразу не сообщил? – резко спросил кормчий.
Он видел, когда я появился в лагере, и был возмущён моей, казалось бы, безалаберностью. Пришлось пояснить:
– Я к старшому подкрадывался ближе. Он там указания раздавал, говорят, пока не уснёте, нападать не будут. Хотят сонных порубать.
– Это значит на рассвете, когда сон слаще всего.
– Нет, не так, – поправил я кормчего. – Там дальше ещё ладья к берегу пристала. Они хотят в полночь напасть на вас, а потом на них.
– Эх, объединиться бы, – помечтал кормчий.
Тут да, река опустела, и никого остановить не удалось для усиления, так что придётся отбиваться от татей в одиночку, что ему не могло нравиться.






