У офиса Бронтозавра он найдет своих обидчиков, там добудет и денег на побег из Москвы.
Было восемь утра, но у здания теснились ряды «мерседесов», «ауди» и всевозможных внедорожников — тузы политики уже вели бесконечные дискуссии и плели коварные интриги. Павел, оттопырив больной зад и стараясь ступать осторожно, медленно пошел вдоль парковочного ряда.
Как он и надеялся, его сразу узнали — дверца одного из «мерседесов» настежь распахнулась, и с заднего кожаного сиденья раздался радостный гогот. Толстые амбалы, которые его изнасиловали, от души забавлялись его больным видом.
— Вот так встреча! Что такой грустный? — резвились амбалы.
В сердце Павла екнула ярость и угасла. Только не нервничать. Они должны видеть его морально поверженным.
— Тебе чего, педрило? Что зенки выпер? Или один раз — не педераст? — вдруг осердился амбал, который верховодил вчерашней расправой.
Павел хрипло заговорил:
— У меня денег нет.
— И что из этого? — опять повеселел амбал. Его дружки, сотрясаясь, истерично хихикали. — Ты что, пришел содрать с нас за интимные услуги, что ли? Думаешь, так приятно было драть тебя в сраную задницу?!
Салон «мерседеса» утонул в грохоте смеха. У Павла горели уши — вот ублюдки.
— Айгуль забрала все мои деньги, и я не могу уехать из Москвы.
Амбал-заводила состроил серьезную гримасу:
— Я понимаю — это проблема.
— Может, одолжите мне рублей пятьсот? — спросил Павел.
Амбал обернулся к дружкам, и они опять громко заржали, дергая головами.
Отдышавшись, амбал рявкнул:
— Прямо беспредел какой-то, — и опять заржал.
Когда веселье утихло, амбал вытащил из внутреннего кармана пиджака тугой кожаный бумажник, сверкая бриллиантом перстня на мизинце, расстегнул, вытащил двумя толстыми пальцами пятисотку:
— Вот тебе, голубь, на прожитье.
Павел забрал деньги, положил в карман брюк.
— Значит, не обижаешься за вчерашнее? — усмехаясь, спросил амбал, пряча бумажник.
— Я за себя отомстил.
— Как это? — насторожился телохранитель.
— Я болею гепатитом, очень страшный недуг и заразный.
Амбал, сощурившись, туго соображал, но лица дружков посерели от вмиг потрясшего их ужаса.
— Что за херню ты порешь?
— Мне плевать, верите вы или нет, — тихо произнес Павел и этим окончательно убедил насильников.
— Замочу, падла! — взорвался яростью амбал. — Сука!
Он резко выхватил из висевшей под мышкой кобуры пистолет с глушителем, но дружки навалились на него, отворачивая оружие:
— Не здесь, Вася! В лесу грохнем! Не здесь!
— Замочу!
— Нет! Нет, Вася!
Павел вдруг напрягся и резко, направляя вес своего тела в удар, выстрелил кулаком в руку амбала, выбил пистолет, ловко поймал его и сразу же, не раздумывая, разрядил пол-обоймы в копошащихся телохранителей Савельева.






