ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоубийство пациента психиатрической больницы не произвело на бывалого сотрудника полиции Павла Серёжина особого впечатления. Немного любопытства вызвало творчество больного — тетрадка с текстом ф... Боец Алексей Наст «Это было время повсеместного процветания. Каждый житель планеты и народы в целом гордились своей человеческой природой. Не было войн и катаклизмов. Уровень жизни достиг небывалых высот. Самые неразвитые страны ежегодно убыстряли свой экономический рост, внося посильную лепту в бурный расцвет цивилизации. Несколько веков подряд земля приносила небывалые урожаи, мораль и нравственность совершенно вытеснили звериное из людских душ. Впоследствии то время стали называть Эрой благоденствия… И никто не мог представить на пороге Эпохи процветания, что причиной небывалого толчка в истории человечества станет возрождение одного северного государства, возрождение тем более неожиданное, что современники начала подъема изнывали от безысходности, ожидая полнейший коллапс. Страна дышала на ладан. Временная стабилизация представлялась именно временной. Тут и там раздавались пророчества о дальнейшем распаде уже распавшегося. Народ мучился в тисках экономической катастрофы, политики занимались преступным сколачиваем личных состояний и вывозом их за рубеж, бандиты, опираясь на коррупцию органов власти и правопорядка, творили насилие, насаждая беспредел во всем. Некогда великий суперэтнос умирал… В те дни, когда Мировое Зло готовило последний удар, дабы установить свой звериный порядок на бессильной и почти покорной планете, явился Боец. Он осознал, что явился…» Сережин захлопнул общую тетрадь с замусоленными страницами, еще раз окинул взглядом палату — серые стены, кровать, тумбочка, большое окно с разбитым стеклом, выпиленная огромная дыра в решетке. Оглянулся на медсестру — худенькую, с плотно сжатым ртом. Наверное, красивую, но сейчас, в белом халате и белой косынке,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Павла потрясло гомосексуальное насилие, он не хотел осознать, что это реальность — его трахают в анус шакалы Савельева.

— Убью, суки! Убью-у! — заорал он с плачем.

Главный бурно кончил, заполнив прямую кишку Павла горячей спермой, и с придыхом вытащил член из горящего болью ануса.

— Теперь ты, Тимофей.

И тут же боль снова потрясла Павла — другой охранник принялся насиловать его, а чтобы Павел не орал, ему дали в лицо кулаком и придавили подушкой.

Было так больно, что он опять потерял сознание.

Очнулся он, ощутив, как влажная тряпка смочила его лицо.

— Э… э…

— Пришел в себя. Я думала, помрешь, — по-доброму произнесла уйгурка. — Ты не обижайся, что тебя так. Наука на будущее — не хамей. Попа не болит?

— Пошла ты.

— Кхы-кгы, — подавилась смешком уйгурка. — Ходить-то сможешь?

— Не знаю. Где они?

— Ушли. Что им здесь делать?

— Твои друзья?

— Вроде того. Обламывают таких вот козликов. Я им за это плачу.

— Какой тебе прок?

— Узнаешь сейчас. Ты меня трахал. А я за секс дорого беру. Дорого, в евро! Понял?

— Я не хотел тебя трахать — сама навязалась. И не сказала, что за секс деньги берешь.

— Я никому из своих постояльцев не говорю, трахаюсь, а потом предъявляю счет за услуги. Ребята помогают убедить несговорчивых.

— Ловко. Но у меня нет столько денег.

— Отдашь сколько есть.

— А как я уеду из Москвы?

— Твои проблемы.

— Я заявлю в полицию.

— Мое заявление давно там лежит, нужно только вписать фамилию обвиняемого в изнасиловании. Медэкспертиза подтвердит, что ты меня трахал.

— Я кончал тебе в рот.

— А я в туалете пипеткой набирала твою сперму изо рта и вводила себе в вагину. Не открутишься!

— Курва.

— А ты педераст. Надевай штаны — и пошел отсюда, пока отпускаю.

Так Павел оказался ночью на улицах Москвы без копейки денег и с порванным анусом.

✽ ✽ ✽

Что-либо предпринимать до утра было неразумным. Павел устроился в детской беседке, свернувшись калачиком, стараясь забыться болезненным сном, но анус болел нестерпимо и кровил. Он опасался, что на него могут набрести патрульные постовой службы, тогда не отвертеться, несмотря на документы сотрудника полиции, заберут в отделение до выяснения, а там могут быть присланные из Петербурга отпечатки его пальцев, скорее всего, оставленные на месте убийства Свипольского, хотя он старался действовать осторожно. Но как ни парадоксально, он не отчаивался, несмотря на кажущуюся безвыходность ситуации. Он верил в себя и был готов к борьбе.

Проснулся он от утреннего холода. Разогнувшись, почувствовал боль в спине и согнутых ногах, и тут же остро заныл разодранный анус. Он медленно встал, попробовал идти — больно, но не смертельно. Порывшись в карманах, к своей радости, наткнулся на мятую полусотню — до центра он доберется.