ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоубийство пациента психиатрической больницы не произвело на бывалого сотрудника полиции Павла Серёжина особого впечатления. Немного любопытства вызвало творчество больного — тетрадка с текстом ф... Боец Алексей Наст «Это было время повсеместного процветания. Каждый житель планеты и народы в целом гордились своей человеческой природой. Не было войн и катаклизмов. Уровень жизни достиг небывалых высот. Самые неразвитые страны ежегодно убыстряли свой экономический рост, внося посильную лепту в бурный расцвет цивилизации. Несколько веков подряд земля приносила небывалые урожаи, мораль и нравственность совершенно вытеснили звериное из людских душ. Впоследствии то время стали называть Эрой благоденствия… И никто не мог представить на пороге Эпохи процветания, что причиной небывалого толчка в истории человечества станет возрождение одного северного государства, возрождение тем более неожиданное, что современники начала подъема изнывали от безысходности, ожидая полнейший коллапс. Страна дышала на ладан. Временная стабилизация представлялась именно временной. Тут и там раздавались пророчества о дальнейшем распаде уже распавшегося. Народ мучился в тисках экономической катастрофы, политики занимались преступным сколачиваем личных состояний и вывозом их за рубеж, бандиты, опираясь на коррупцию органов власти и правопорядка, творили насилие, насаждая беспредел во всем. Некогда великий суперэтнос умирал… В те дни, когда Мировое Зло готовило последний удар, дабы установить свой звериный порядок на бессильной и почти покорной планете, явился Боец. Он осознал, что явился…» Сережин захлопнул общую тетрадь с замусоленными страницами, еще раз окинул взглядом палату — серые стены, кровать, тумбочка, большое окно с разбитым стеклом, выпиленная огромная дыра в решетке. Оглянулся на медсестру — худенькую, с плотно сжатым ртом. Наверное, красивую, но сейчас, в белом халате и белой косынке,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он сразу стянул с себя плавки, бесцеремонно развернул уйгурку к себе спиной, повалил на постель и, урча от нахлынувшего урагана удовольсвия, стал совокупляться. Испытывая животное удовольствие, он с ожесточением всаживал член в податливую, стонущую женщину. Играть ей вздумалось! Никаких игр! Будет только так, как он решил, — зло и стремительно… Раздираемый спазмами оргазма, он успел вытащить «спелеолога», схватил уйгурку за длинные черные волосы — в глазах хозяйки квартиры мелькнул испуг, но Павел не дал ей опомниться — ткнул в полные губы женщины раздувшийся член, и она, кривясь, открыла рот и позволила ему кончить, как он задумал…

Павел бессильно навалился на спинку кровати.

— Скотина! — рыкнула женщина, отираясь и собираясь встать.

— Я думал, тебе нравится горячий березовый сок, — ехидно произнес Павел.

— Скот! Я тебе устрою сок! Козел! — заорала уйгурка.

Павел озлился:

— Ах, тварь! Шалава! Еще и недовольна! — Он хлестко ударил женщину по щеке, так, что ее голову мотнуло назад.

Раздираемый неожиданно поразившей его яростью, он напрыгнул на хозяйку квартиры и с силой всадил снова твердый, как арматурина, член в задний проход женщины. Уйгурка заорала благим матом от боли. Павел стремительно овладел женщиной в анус и кончил. Отпустив ее, он слез с кровати. Женщина стонала и не шевелилась.

Павел смотрел на нее, медленно приходя в себя. Что за вспышка ярости? Что за желание делать больно? О боги, неужели он все-таки маньяк?! Нет, он не хотел убивать ее, тут происходило что-то другое. Маньяки ведь, чтобы испытать сексуальное наслаждение, убивают, он-то не такой!

Уйгурка повернулась, лицо было осунувшееся и больное.

— Если ты мне порвал прямую кишку, я тебя посажу! — хрипло произнесла она и медленно, кривясь от боли, встала с кровати, подобрала халат и ушла из комнаты. Вскоре из ванной послышался шум воды — полезла под душ.

Ничего — перетерпит. Шалавам даже нравится, когда с ними не церемонятся.

Павел снова лег в постель и уставился в потолок.

Итак, он в Москве, если ему повезет, он выполнит задуманное и встретится с Машей в Петрозаводске. Адрес Савельева у него имелся, и первое время самым благоразумным представлялось простое наблюдение за жизнью предполагаемого Поборника Зла.

Скрипнула дверь ванной — уйгурка пошлепала босыми ногами по линолеуму коридора.

Павел вскочил с постели, выглянул. Хозяйка квартиры испуганно оглянулась — она была обнаженная, чуть прикрытая длинным махровым полотенцем.

— Ну как ты? — подмигнул ей Павел.

Уйгурка секунду размышляла, глядя ему в лицо, но потом примирительно улыбнулась:

— Третий сорт — не брак.

— Попа не болит?

— Пошел вон.