ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоубийство пациента психиатрической больницы не произвело на бывалого сотрудника полиции Павла Серёжина особого впечатления. Немного любопытства вызвало творчество больного — тетрадка с текстом ф... Боец Алексей Наст «Это было время повсеместного процветания. Каждый житель планеты и народы в целом гордились своей человеческой природой. Не было войн и катаклизмов. Уровень жизни достиг небывалых высот. Самые неразвитые страны ежегодно убыстряли свой экономический рост, внося посильную лепту в бурный расцвет цивилизации. Несколько веков подряд земля приносила небывалые урожаи, мораль и нравственность совершенно вытеснили звериное из людских душ. Впоследствии то время стали называть Эрой благоденствия… И никто не мог представить на пороге Эпохи процветания, что причиной небывалого толчка в истории человечества станет возрождение одного северного государства, возрождение тем более неожиданное, что современники начала подъема изнывали от безысходности, ожидая полнейший коллапс. Страна дышала на ладан. Временная стабилизация представлялась именно временной. Тут и там раздавались пророчества о дальнейшем распаде уже распавшегося. Народ мучился в тисках экономической катастрофы, политики занимались преступным сколачиваем личных состояний и вывозом их за рубеж, бандиты, опираясь на коррупцию органов власти и правопорядка, творили насилие, насаждая беспредел во всем. Некогда великий суперэтнос умирал… В те дни, когда Мировое Зло готовило последний удар, дабы установить свой звериный порядок на бессильной и почти покорной планете, явился Боец. Он осознал, что явился…» Сережин захлопнул общую тетрадь с замусоленными страницами, еще раз окинул взглядом палату — серые стены, кровать, тумбочка, большое окно с разбитым стеклом, выпиленная огромная дыра в решетке. Оглянулся на медсестру — худенькую, с плотно сжатым ртом. Наверное, красивую, но сейчас, в белом халате и белой косынке,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Павел, усмехаясь, вернулся в комнату — все нормально, хозяйка уже не дуется на него, несколько жарких ночей в объятиях похотливой красавицы ему обеспечены.

Вечером они вместе поужинали на тесной кухне, потом уйгурка ушла по делам, а Павел остался смотреть телевизор. У него даже мелькнула мысль, что хозяйка квартиры подрабатывает вечерами на проспекте своей сладкой «штучкой». Уж очень у нее бесстыже глаза блестят — у честных баб такого огня в зрачках не заметишь.

На удивление, уйгурка вернулась быстро. Поймав недоуменный взгляд Павла, спросила, улыбаясь:

— Что так смотришь?

— Не ожидал так скоро.

— Ты, наверное, думал, что я позволю тебе скучать ночью в одиночестве?

— А ты настойчивая. Еще палку хочешь?

— Пару-тройку не помешает.

Всю ночь Павел с ожесточением ублажал похотливую хозяйку, принципиально завершая секс минетом. Дошло до того, что у хозяйки случилось расстройство желудка. Павел уснул, когда уйгурка стонала над унитазом, давясь рвотными позывами.

Утро выдалось жарким.

Павел на метро добрался до центра, а там уже на такси доехал до офиса Бронтозавра. Офис размещался в суперэтажном здании из стекла и стали. Войдя в обширный вестибюль, Павел увидел объявление, из которого явствовало, что через час на седьмом этаже начнется пресс-конференция руководства партийной группы Бронтозавра, и там же будет присутствовать Савельев — допускались все желающие. Павел захотел лицезреть Поборника в упор.

В конференц-зале было полно народу. За столами на сцене сидели могучий Бронтозавр с улыбкой Муми-тролля и сявки из его окружения. Одно место, рядом с Бронтозавром, пустовало. В зал вошел высокий охранник. Павел, сидя среди журналистов и зевак, посмотрел на дверь. Вошел еще один охранник, и следом — Савельев, потом еще трое охранников в строгих костюмах. Ишь, как охраняет свою персону, — за жизнь свою никчемную опасается больше, чем сам Бронтозавр. Павел ухмыльнулся.

Савельев пробрался к столам на сцене, сел на пустующий стул. Бронтозавр спрятал улыбку и, хмуря брови, сказал Савельеву что-то недоброе. Савельев побледнел. Боится Бронтозавра.

Из болтовни, больше часа источаемой Бронтозавром и сявками, Павел не почерпнул ничего интересного — внутриполитические московские склоки его не волновали, но, как только заговорил Савельев, Павел обратился во внимание.

— Наше движение разговоры о раскачивании России региональными лидерами считает вымыслом падкой на сенсации желтой прессы. Губернаторы постоянно требуют самостоятельности не ради раздела уже разделенного, а ради упрощения управления регионами. Пусть максимально больше вопросов решается на месте, самостоятельно, без оглядки на Кремль. В этом нет ничего плохого.

Павел задумчиво смотрел на Савельева.