ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мечта любого попаданца. Оказаться в мире Средневековья и иметь доступ к благам мира своего. Вот один такой оказался. Только тихо наживать богатство, маскируясь под доктора, у него не получилось. Лекарь Иван Владимирович Булавин Глава первая Кровавые брызги красным веером окропили придорожные кусты. Несчастный разбойник и понять не успел, что произошло. Двое других оказались куда умнее, а потому уже вовсю убегали, продираясь сквозь кусты с решимостью бешеного лося. — На что эти недоумки надеялись? — спросил Эдмунд, здоровенный молодой орк, выдёргивая секиру, застрявшую в позвоночнике жертвы. Видели картинки стрельцов с бердышем, вот такая же игрушка, только орк мой её одной рукой пользует. Он, собственно, не совсем орк, мама у него русская… что я несу? Ну, вы поняли, мама — человек, а папа орк. При этом выглядит он как стопроцентный орк, такая же серая, как у трупа кожа, чёрные волосы, раскосые чёрные глаза и обязательные клыки, торчащие из-под нижней губы, а какая-то хитрая комбинация генов позволила ему вырасти великаном даже по орочьим меркам. Где-то два десять ростом и комплекцией любого бодибилдера засмущает. Однако же, свои его не привечают, полукровок нигде не любят. Имя у него человеческое, от матери. Скитался по миру, да вот, ко мне прибился. — Не, знаю, Эдмунд, видать, с голодухи смелые стали. — Я впихнул двустволку обратно в седельный чехол. — Старшой, — орк вытащил-таки секиру и протирал лезвие травой, — а труп не нужен? Поковыряться там, изучить? — Такой — нет, — они почему-то вбили себе в голову, что врач должен денно и нощно ковыряться в трупах. Не спорю, дело полезное, но для этого нужно иметь второй комплект инструментов. Делать операцию живому человеку тем инструментом, которым ковырялся в трупе, — проще сразу пристрелить. — Зачем второй раз бил? — Привычка, — полуорк пожал плечами и, вскинув секиру на плечо, продолжил путь. Остальные также понуро дви

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тот, естественно, не тронулся с места, зато к послу подбежал секретарь и передал документ в королевские руки.

— Что это? — спросил король, разворачивая свиток.

— Это долговое обязательство, там подпись и печать короля, — ответил один из послов, причём очень чисто, почти без акцента.

— А кто такой король Конрад? Почему он называл себя королём, почему подписывал документы, почему ставил какую-то непонятную печать? Королевские подпись и печать выглядят иначе.

— И, тем не менее, мы потратили деньги, теперь хотим получить их обратно. Долг на короне, нам неважно, как зовут короля. — Продолжал гнуть своё посол.

— Зато это важно мне, — король улыбался, он уже принял решение, — вы поддержали мерзкого самозванца, даже признали его королём и дали денег. А когда ваша затея не удалась, то вы вспомнили, что есть настоящий король. К нему вы и пришли с предложением оплатить войну против себя же. Убирайтесь!

— Ваше Величество, ваш отказ может иметь далеко идущие последствия! — посол начал повышать голос.

— Что?!! — лицо короля перекосила гримаса ярости, — ты смеешь кричать на меня в моём же дворце?

Посол понял, что, пожалуй, перегнул палку и, уже спокойнее, произнёс:

— Вы не знаете всех возможностей Союза. Если не боитесь войны, то подумайте о торговле. Теперь ни один ваш корабль не выйдет в море.

— Посмотрим, — король устало кивнул и повелительно взмахнул рукой, послов увели.

— Ну, и что ты думаешь? — он повернулся к Дорну.

— Отец, я и не ждал другого.

— Ты поступил бы так же?

— Да, только приказал бы содрать кожу с невежливых послов.

— Нет, послов трогать нельзя, это не принято, даже если они не вежливы. А теперь нас ждёт война, я уже отправил артиллерию и мушкетёров, командовать будет принц, советником у него будешь ты, — он ткнул кривым пальцем в мою сторону.

— Мы перетопим их всех! — принц ударил себя кулаком в грудь. Молодой, горячий. Но это и к лучшему. Ещё бы уговорить его не лезть в бой самому. Корабли стояли на пристани.

Как и ожидалось, тут было два парохода, довольно корявых, но шли быстро, применялся здесь парный хвостовой винт, позволяющий легко им управлять. Но, и на пароходах, и на парусниках стояли пушки. Конструкцию орудийного порта им тоже я передал, так что корабли имели знакомую конфигурацию. Непривычно было видеть гномов в качестве моряков, но они не заморачивались. На парусных судах экипажи состояли из людей, а на паровых приходилось держать технических специалистов. Пушки шли по суше, а личный состав, по крайней мере, значительную его часть, решили отвезти на кораблях, люди туда набились, как сардины в банку, даже благородные господа, решившие отправиться водным путём, вынуждены были ютиться в тесных каютах, по шесть-семь человек. К счастью, путь был недолгим.