ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Михаил Мондич (псевдоним Н. Синевирский) — советский офицер, бежавший в Западную Германию вскоре после победного 1945 года. СМЕРШ Михаил Дмитриевич Мондич Предисловие Я писал дневник только до середины декабря 1944 года. С момента вступления в ряды Красной Армии пришлось переменить форму дневника на отдельные короткие заметки, так как увеличилась опасность моего разоблачения. Поскольку на основании этих заметок мне удалось восстановить изложение событий, я счел возможным сохранить форму дневника и в дальнейшем. Автор Я до сих пор не опомнился от всего пережитого. Столько впечатлений в один день! С кем я ни говорил, все с нетерпением ожидают прихода русских. О положении на фронтах село осведомлено лучше меня. Тут что-то не в порядке. Есть люди, которые умышленно предупреждают события. Почему не пришла Вера? Она, наверное, сердится на меня. Если бы она знала, как мне больно. «Крутит любовь с Андреем Кралицким», — как бы мимоходом сказал мне Петька. Я не верю ему. После всего, что было между нами, она не могла, у нее не хватило бы сил, — глупости! Она гордая. Хочет, чтобы я пришел первый. Кто этот Кралицкий? Жаль, что я не спросил у Петьки. Постыдился. Что же, зайду к ней завтра. Может быть, лучше не торопиться? Сначала нужно узнать, прав ли Петька. Должно быть, прав. В его словах были нотки такой обыденности, как будто он говорил о факте, всем давно и хорошо известном и надоевшем. Однако я слишком люблю Веру. С тех пор, как узнал от Петьки про ее новую любовь, не могу отогнать чувства ревности. А отогнать нужно будет. Слава Богу, — не маленький! Последние годы жизни так основательно изменили мои взгляды на жизнь, были полны такими событиями, что мне ли не побороть и ревность. Прага, Берлин, Варшава, Россия. Тюрьмы, допросы СД и Гестапо. Венгрия, Будапешт. Допросы в Кеймелгарито [3] . И все же я на свободе, я цел, невредим и, не будь Веры, чувствовал бы себя счастливым.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В Праге у меня много знакомых. Чего доброго, кто-нибудь увидит меня, ну и… Да. Нехорошо, совсем нехорошо. Однако поеду — там видно будет. Надо приготовить записку. Только, как передать ее? Чехи, правда, за деньги все сделают.

*

В тот же день, вечером, меня вызвали к подполковнику Душнику.

В большом зале, за большим столом, сидело около двадцати офицеров. Здесь были знакомые мне капитан Миллер, капитан Шапиро, капитан Потапов, майор Попов, капитан Водопьянов, майор Гречин, Ева и Соня. Остальных я не знал.

— Садитесь и переводите, — подал мне подполковник Душник папку со списками пражских членов организации «Влайка».

Все присутствующие тоже были заняты переводами. Большинство из них умело читать по-чешски, но значения многих слов они не понимали. Капитан Миллер часто обращался ко мне с просьбой помочь перевести отдельные слова.

Подполковник Душник прохаживался по помещению, давая нам инструкции.

— Переводите только главное. У нас очень мало времени.

В одиннадцать часов ночи к нам пришел полковник Козакевич. Это наш новый заместитель начальника. Высокий, плотный, с кривым носом. Его все побаиваются. Он очень строг и требователен.

— Как идет работа, товарищи офицеры?

— Я думаю, что к утру все будет готово, — ответил Душник.

— Товарищ Синевирский, без вас здесь обойдутся, — обратился ко мне полковник. — Зайдите к капитану Степанову. У него очень спешное дело.

— Есть, товарищ полковник.

Управление занимало часть города возле парка. Только четвертый отдел и прокуратура находились возле тюрьмы.

Часовые останавливали меня и спрашивали пароль. Во всех домах кипела работа. Смершевцы готовились к крупному налету. Еще бы! Они давно точили зубы на Прагу. Там много антикоммунистического элемента. Русская эмиграция, украинские сепаратисты, чешские политики разных оттенков — от генерала Гайды до самых левых, как социал-демократы.

Нужно уничтожить всех, кто мешает коммунизму. Поэтому в Управлении такая напряженная работа.

Огромный муравейник не спит. Работают облавы, стучат шифровальщики, секретные и строго секретные телеграммы летят из Управления в Москву и из Москвы — в Управление.

А тысячи людей, которые через несколько дней будут арестованы, спокойно спят.

Я отыскал Степанова. В комнате у него сидел солидный господин средних лет. В течение шестичасового допроса я узнал, что допрашиваемый — видный член «Влайки», лично знакомый с Бераном, Моравцем и другими политическими деятелями Чехословакии.

Капитан Степанов не поспевал записывать те сведения, которые сообщал член «Влайки».

Меня, по правде сказать, удивляет один факт. Смершевцы в последнее время больше интересуются чехами и антисоветской эмиграцией, чем немцами.

9 мая

День победы.