ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Михаил Мондич (псевдоним Н. Синевирский) — советский офицер, бежавший в Западную Германию вскоре после победного 1945 года. СМЕРШ Михаил Дмитриевич Мондич Предисловие Я писал дневник только до середины декабря 1944 года. С момента вступления в ряды Красной Армии пришлось переменить форму дневника на отдельные короткие заметки, так как увеличилась опасность моего разоблачения. Поскольку на основании этих заметок мне удалось восстановить изложение событий, я счел возможным сохранить форму дневника и в дальнейшем. Автор Я до сих пор не опомнился от всего пережитого. Столько впечатлений в один день! С кем я ни говорил, все с нетерпением ожидают прихода русских. О положении на фронтах село осведомлено лучше меня. Тут что-то не в порядке. Есть люди, которые умышленно предупреждают события. Почему не пришла Вера? Она, наверное, сердится на меня. Если бы она знала, как мне больно. «Крутит любовь с Андреем Кралицким», — как бы мимоходом сказал мне Петька. Я не верю ему. После всего, что было между нами, она не могла, у нее не хватило бы сил, — глупости! Она гордая. Хочет, чтобы я пришел первый. Кто этот Кралицкий? Жаль, что я не спросил у Петьки. Постыдился. Что же, зайду к ней завтра. Может быть, лучше не торопиться? Сначала нужно узнать, прав ли Петька. Должно быть, прав. В его словах были нотки такой обыденности, как будто он говорил о факте, всем давно и хорошо известном и надоевшем. Однако я слишком люблю Веру. С тех пор, как узнал от Петьки про ее новую любовь, не могу отогнать чувства ревности. А отогнать нужно будет. Слава Богу, — не маленький! Последние годы жизни так основательно изменили мои взгляды на жизнь, были полны такими событиями, что мне ли не побороть и ревность. Прага, Берлин, Варшава, Россия. Тюрьмы, допросы СД и Гестапо. Венгрия, Будапешт. Допросы в Кеймелгарито [3] . И все же я на свободе, я цел, невредим и, не будь Веры, чувствовал бы себя счастливым.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Береженого Бог бережет».

29 октября

Был я в Хусте. Что там творится! Идет неслыханный грабеж. Кто-то взламывает ночью магазины, погреба, кто-то в кого-то стреляет. Украинцы пытаются захватить власть в свои руки. Русские относятся к их начинаниям равнодушно. Местные коммунисты ругают всех и вся и создают какие-то комитеты. Ходят слухи, что Карпатская Русь будет возвращена Чехословакии. Приезжие из Рахова рассказывают, что у них уже чехословацкое правительство с каким-то министром-немцем.

Бедный народ! Напрасно он так радовался приходу русских и ждал перемены в своей злополучной судьбе.

Мост на реке взорван венграми. Поезда не ходят. Что творится в остальных уголках Карпатской Руси — никому не известно. Должно быть везде такой же хаос, как и в Хусте.

Погода скверная. Идут дожди. Такой плохой осени не помнят и седые старики.

Нигде ничего нельзя купить. До конца войны еще далеко, а до зимы рукой подать.

Красноармейцы пьянствуют, грабят, воруют.

Ходят слухи, что в Хусте орудует НКВД. Для меня это очень интересная новость — НКВД!

4 ноября

В Хуст прибыло чехословацкое правительство. Заняло здание суда. Местные коммунисты смотрят на чехов недружелюбно. Должно быть, помнят нагайки чешских полицейских и жандармов. Петя говорил мне, что виделся с Мишей.

9 ноября

Судьба Карпатской Руси решена! Мне до сих пор не верится, что это так.

Вечером я встретился с поручиком чехословацкой армии, Мишкой П. Он работает в штабе генерала Свободы.

— Я спешу на собрание. Извини, что даже поговорить с тобой не могу.

— Я иду туда же. Меня пригласил Линтур.

Мы пошли вместе. Мишка бегло рассказывал мне про свои подвиги в армии.

— Я боюсь одного. На собрании будет присутствовать и поручик Туряница. Это отчаянный карьерист, и, как ни странно, коммунист!

После этих слов Мишка отпустил по адресу Туряницы такую уличную брань, что я только уши развесил.

В большом зале стояли облака дыма. Мы с Мишкой с трудом протолкались к передним рядам. Кого только я не увидел, — и Туряницу, и Линтура, и Сикору, и Волощука, и Поповича и десятки других знакомых.

Председательствовал Туряница. Собрание затянулось. Говорили десятки ораторов.

Слово «присоединение» стало магическим. От частого упоминания оно как будто повисло в воздухе над толпой.

Я сознавал всю важность собрания и потому старался быть внимательным.

Поздно ночью собрание единодушно вынесло резолюцию: Карпатскую Русь надо присоединить к СССР.

На этом же собрании были даны инструкции всем коммунистическим ячейкам вести среди широких масс населения усиленную агитацию за присоединение.

— Сволочи! — прошептал Мишка, сжав кулаки.

Коммунисты добьются своего. Власть везде в их руках.

Я тоже за присоединение к Советскому Союзу. Но мною руководят иные соображения.