— Ты, воевода, их присказку слыхал? Волей дашь — охотой возьмём! Кудаш последков не забирал!
Сеггар кивнул:
— Как уж не слыхивать. Говорят, сосед твой, Тарута, надеялся откупиться. Да после хоронить нечего было.
Непогодье медлил принимать чью-то сторону, лишь буркнул в ворот:
— У Таруты небось казны недостало…
— А ты мою казну перечёл? — вскинулся Зорко. — Я ещё Ялмака найму, чтоб дальше провёл!
Ильгра кивнула без улыбки:
— Вот уж Сенхан обрадуется.
— Нанимай, — разрешил Сеггар. — Только прежде мне задаток отсыплешь. И столько же ещё за обиду. Без того ни едины сани с места не двинутся.
— Да ты хуже разбойника! По миру с сумой пустить норовишь?..
— На себя обернись. До сего дня скупишься десять сребреников отдать за то, что мой витязь тебя, отсталого, ждал и Шепетухой провёл.
— Богатство бессчётное! — усмехнулся Гуляй. — Один раз непутку выбрать рябую!
— Поверстаешься, — сказал Сеггар, — тогда буду с тобой слово молвить, до тех пор лучше помалкивай.
— Я…
Ильгра подплыла к Зорку по воздуху. Ласково, снизу вверх заглянула в лицо. Тот расхотел браниться, отвёл взгляд.
Сеггар договорил:
— А вы, мужи смы́сленные, думайте думу. Найдите мне паренька, чтоб не забоялся мимо ялмаковичей проползти. Не о казне речь веду — о жизни и смерти.
На том оробевшие старшаки разошлись. Скоро из кощейского стана послышались громкие голоса, поднялась даже возня, но скоро утихла.
— Дядя Сеггар, — сказал Светел, — меня пошли, долечу! Ловить станут — умаются! Переймут — вырвусь!
Неуступ вздохнул, устало поднял глаза:
— Ты мне здесь нужен. Теперь как ни беги, а с подмогой обернёшься навряд ли.
— Вместо тебя в чело строя десять кощеев поставить велишь? — спросил Гуляй. — И за теми глаз да глаз, не то разбегутся!
Ильгра беспощадно добавила:
— Мне, может, твоё место занять?
"Будто хуже справилась бы! А я сдуру про царский дар хотел расспросить…"
Поезд, остановленный на непривычную днёвку, издали казался почти обычной деревней. Гружёные сани огородом, внутри круга — жилые оболоки в две улицы. Смешливая голь даже названия улочкам дала, по обычаю больших городов: Гунькина да Отрёпьева. Реденькие дымки тянулись сквозь наружные продухи, лишь у Зорка над болочками торчали железные трубы. Его сани, кто б сомневался, стояли отдельной крепостцой с внутренним двориком. Ещё и стража похаживала, чтобы всякое ворьё мимо не шастало, добро подрезать не норовило.
Светел с Гуляем и Крагуяром натягивали братский шатёр, когда к дружинной стоянке бочком подошла Избава.
— Тебе чего, дитятко? — окликнула Ильгра.
— Так мне бы… с господином гусляром перемолвиться…
Девка была на себя не похожа. Тихая, глаз не поднимет. Светел проверил, довольно ли тяжела глыба, принесённая для растяжки. Разогнул спину, отряхнул рукавицы.
— Вот он я, славёнушка.






