— Вижу, пошаливают у вас, да как-то неспоро: стрелы тратят, подранков бросают, — медлительно проговорил Сеггар. — Потом укажешь дорожку? Чтобы нам между делом наняться, лихих людей поучить.
— Подскажу…
Непогодье глядел в сторону. То ли притчу дорожную вспоминать не хотел, то ли думал над уверенным Сеггаровым "потом".
У Светела почти вся справа была готова для битвы, оставалось проверить кольчугу. Ближе к утру витязи начнут последнее таинство. Будут один другому исповедовать совесть, смазывать бесскверной кровью щиты. Светелу впервые предстояло воинское очищение, он боялся запамятовать мелкий грешок и тем лишить правды братскую оборону.
— Я твою кольчужку переберу, — сказала Ильгра. — Ты нам, Незамаюшка, лучше в гусли сыграй.
Крагуяр высек огня, уронил искры в берестяное гнёздышко с тряпичным трутом. Костёр уверенно занялся.
В глубине кощейского городка трепетали, всхлипывали струны андархского уда. Галуха, некогда певший царевичам, выводил одну за другой нищенские жальны́е, надеясь заслужить немного еды.
— Самовидца рассказ…
— Погоди, — вскинул варежку седой вор.
Галуха покорно приглушил струны. Сунул иззябшие руки под мышки. У воинского шатра горел костёр, долетало бряцанье гуслей.
Да узнают цари и царята:
Здесь, на Севере, люди крылаты!
Всё же голос у дикомыта был деревенский. Громкий, корявый, оскорбительный для тонкого слуха. Ни врождённого дара, ни выученного изящества, одна свирепая мощь. И песня под стать… дикая, грубая.
Запевале подголосками отозвалась дружина, хотя других северян в ней не было. Последнее "а и трусов не родя-а-а-ат!" неожиданно взял женский голос. Такой же не слишком певчий, но рьяный.
— Ишь выносит, — одобрил юный кощей. — Хочешь, деда, послушаем?
— Хочу, — кивнул старый варнак.
Бросил Галухе рыбёшку, пошёл прочь, опираясь на плечо внука.
Светел играл, испытывая небывалое вдохновение. Крылья лебединые, щёкот соловьиный, сердце соколье! Пернатые гусли больше не раздумывали, так ли играл их прежний хозяин. Обласканные, прирученные, живмя жили в ладонях, самозвучно подсказывали, вскипали голосницами, перекатывались бурунами-созвучьями. Ильгра по ту сторону огня звено за звеном ощупывала кольчугу. Шелом с меховой прилбицей и латные рукавицы дожидались в шатре, а мечи, выхоленные, смазанные, и проверять не было нужды.
Подайте весть
О том, что есть
Огонь и честь
И правда в сердцах,
Не отводя лицо,
Сейчас и здесь
Стоять до конца,
Не посрамив отцов!
Народу возле костра прибавлялось. Непогодье, было ушедший после первых трёх песен, вернулся с большой ватагой походников. Суровые мужики несли кто копьё, кто секач, кто дроворубный топор.
— Владей нами, государь Неуступ, — просто сказал Непогодье. — Вели, что делать в бою, а мы уж не выдадим.






