ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Патриция Хайсмит – известная американская писательница, работавшая с жанром рассказа, психологического нуарного детектива и романа. Ее произведения экранизировали Альфред Хичкок, Лилиана Кавани, Ви... Цена соли Патриция Хайсмит Эдне, Джорди и Джеффу – Но с тобой-то всё совсем иначе, Терри, – сказал Ричард. – Ты можешь быть абсолютно уверена в том, что через пару недель оттуда вырвешься, у других же этого нет. Ричард сказал, что этим летом она сможет быть в Париже. Будет там. Ричард хотел, чтобы она поехала с ним, и ничто, на самом деле, не мешало ей это сделать. А друг Ричарда Фил Мак-Элрой написал ему, что в следующем месяце, возможно, сумеет устроить её на работу в театральную труппу. Терез пока ещё не была знакома с Филом, но очень слабо верила в то, что он сможет устроить её на работу. Она прочёсывала Нью-Йорк снова и снова, начиная с сентября, но так ничего и не нашла. Да и кто посреди зимы станет нанимать подмастерье сценографа, к тому же ещё только начинающего? Столь же нереальной казалась ей и мысль о том, что следующим летом она сможет быть в Европе с Ричардом, сидеть в летних кафе, гулять по Арлю, отыскивать места, которые писал Ван Гог, вместе выбирать городки, где они будут на какое-то время останавливаться и рисовать. А в последние дни, с тех пор как она начала работать в магазине, всё это стало казаться ещё менее реальным. Она знала, что ей досаждает в магазине. О таком она даже и не пыталась бы заговорить с Ричардом. Магазин усиливал то, что ей всегда, сколько она помнила, досаждало – пустые действия, бессмысленную рутину, которые, казалось, не дают ей заниматься тем, чем она хотела бы, чем могла бы заниматься. И вот пожалуйста, тут-то оно всё и было – мудрёные процедуры с инкассаторскими сумками, проверки верхней одежды, табельные часы… процедуры, не дававшие людям даже работу свою в магазине выполнять настолько продуктивно, насколько они могли бы. Был

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она выглядела иначе, чем на тех нескольких фото, которые видела Терез. У неё было одно из тех лиц, которые выглядят привлекательно, только если наблюдаешь их в динамике.

– Здравствуйте, здравствуйте! – в конце концов обратилась она ко всем, окидывая взором комнату, и Терез увидела, как на миг взгляд женщины задержался на ней, в то время как в самой Терез случилось потрясение, немного похожее на то, что она пережила, впервые увидев Кэрол, и в голубых глазах женщины вспыхнул тот же интерес, что был в её собственных – она знала – при взгляде на Кэрол. И теперь Терез продолжала смотреть, а та, другая, отвела взгляд и повернулась к ней спиной.

Терез опустила глаза на стакан в своей руке и вдруг почувствовала жар в лице и кончиках пальцев, стремительное движение внутри, не совсем одной только крови или одних только мыслей. Ещё до того, как их представили друг другу, Терез знала, что эта женщина – как Кэрол. И она была прекрасна. И непохожа на картину в библиотеке. Терез улыбнулась, отпивая коктейль. Она сделала длинный глоток, чтобы привести себя в равновесие.

– Цветок, мадам? – официант протянул к ней поднос, полный белых орхидей.

– Большое спасибо. – Терез взяла одну. Она завозилась с булавкой, и кто-то – не то мистер Фенелон, не то мистер Стивенс – подошёл и помог. – Спасибо, – сказала она.

Женевьева Кранелл направлялась к ней, следом шёл мистер Бернштейн. Актриса поприветствовала стоявшего рядом с Терез мужчину так, будто очень хорошо его знала.

– Вы знакомы с мисс Кранелл? – обратился к Терез мистер Бернштейн.

Терез посмотрела на неё.

– Меня зовут Терез Беливет. – Она пожала протянутую ей руку.

– Очень приятно. Так это вы – сценографический цех?

– Нет. Только его часть. – Терез всё ещё чувствовала рукопожатие после того, как Женевьева отпустила её руку. Она пребывала в радостном волнении, бешеном и глупом волнении.

– Кто-нибудь принесёт мне выпить? – обратилась мисс Кранелл к кому-нибудь.

Мистер Бернштейн поспешил услужить. Мистер Бернштейн перезнакомил мисс Кранелл со всеми вокруг, с кем она ещё не была знакома. Терез услышала, как она кому-то говорит, что она только что с самолёта, и её багаж кучей свален в холле, и разговаривая – Терез это видела – мисс Кранелл пару раз бросила на неё взгляд поверх мужских плеч. Волнующая притягательность была в её аккуратном затылке, в забавном, беспечно вздёрнутом кончике носа – единственной беспечной черте этого узкого, классического лица. У нее были довольно тонкие губы. Она производила впечатление человека, предельно чутко всё воспринимающего и невозмутимо уравновешенного. И вместе с тем у Терез было ощущение, что Женевьева Кранелл может и не заговорить с ней больше на этой вечеринке по той простой причине, что ей, вероятно, этого хочется.