ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Патриция Хайсмит – известная американская писательница, работавшая с жанром рассказа, психологического нуарного детектива и романа. Ее произведения экранизировали Альфред Хичкок, Лилиана Кавани, Ви... Цена соли Патриция Хайсмит Эдне, Джорди и Джеффу – Но с тобой-то всё совсем иначе, Терри, – сказал Ричард. – Ты можешь быть абсолютно уверена в том, что через пару недель оттуда вырвешься, у других же этого нет. Ричард сказал, что этим летом она сможет быть в Париже. Будет там. Ричард хотел, чтобы она поехала с ним, и ничто, на самом деле, не мешало ей это сделать. А друг Ричарда Фил Мак-Элрой написал ему, что в следующем месяце, возможно, сумеет устроить её на работу в театральную труппу. Терез пока ещё не была знакома с Филом, но очень слабо верила в то, что он сможет устроить её на работу. Она прочёсывала Нью-Йорк снова и снова, начиная с сентября, но так ничего и не нашла. Да и кто посреди зимы станет нанимать подмастерье сценографа, к тому же ещё только начинающего? Столь же нереальной казалась ей и мысль о том, что следующим летом она сможет быть в Европе с Ричардом, сидеть в летних кафе, гулять по Арлю, отыскивать места, которые писал Ван Гог, вместе выбирать городки, где они будут на какое-то время останавливаться и рисовать. А в последние дни, с тех пор как она начала работать в магазине, всё это стало казаться ещё менее реальным. Она знала, что ей досаждает в магазине. О таком она даже и не пыталась бы заговорить с Ричардом. Магазин усиливал то, что ей всегда, сколько она помнила, досаждало – пустые действия, бессмысленную рутину, которые, казалось, не дают ей заниматься тем, чем она хотела бы, чем могла бы заниматься. И вот пожалуйста, тут-то оно всё и было – мудрёные процедуры с инкассаторскими сумками, проверки верхней одежды, табельные часы… процедуры, не дававшие людям даже работу свою в магазине выполнять настолько продуктивно, насколько они могли бы. Был

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Терез пробралась к висящему на стене зеркалу и глянула в него, чтобы проверить, в порядке ли волосы и помада.

– Терез, – произнёс голос рядом. – Вы любите шампанское?

Терез обернулась и увидела Женевьеву Кранелл.

– Разумеется.

– Разумеется. Ну что ж, подтягивайтесь наверх, в шестьсот девятнадцатый, через несколько минут. Это мой люкс. У нас позже будет вечеринка для своих.

– Весьма польщена, – сказала Терез.

– Вот и не разменивайте жажду на коктейли. Откуда у вас это прелестное платье?

– «Бонвит» – безумная экстравагантность.

Женевьева Кранелл рассмеялась. На ней был голубой шерстяной костюм, который действительно выглядел безумно экстравагантно.

– У вас такой юный вид. Думаю, вы не будете возражать, если я спрошу, сколько вам лет.

– Мне двадцать один.

Она закатила глаза.

– Потрясающе. Неужели кому-то ещё бывает всего двадцать один?

Народ наблюдал за актрисой. Терез всё это льстило, ужасно льстило, и эта польщённость заградила то, что она чувствовала или могла бы почувствовать к Женевьеве Кранелл.

Мисс Кранелл протянула ей портсигар.

– Некоторое время мне казалось, что вы, возможно, несовершеннолетняя.

– Это преступление?

Актриса лишь взглянула на неё – голубые глаза улыбались – поверх пламени своей зажигалки. Потом она повернула голову, чтобы прикурить собственную сигарету, и Терез вдруг поняла, что Женевьева Кранелл никогда не будет для неё ничего значить, ничего за пределами этого получаса на вечеринке; что волнение, которое она испытывает сейчас, не продлится и не возникнет снова ни в какое другое время и ни в каком другом месте.

Откуда пришла подсказка? Терез пристально смотрела на тугую светлую линию брови, в то время как от сигареты поднялся первый дым, но там ответа не было. И внезапно чувство трагедии, почти сожаления, наполнило Терез.

– Вы из Нью-Йорка? – спросила её мисс Кранелл.

–

Виви!

Новые люди, которые только что вошли в дверь, окружили Женевьеву Кранелл и увлекли за собой. Терез снова улыбнулась, допила коктейль и почувствовала, как по телу расходится первое успокаивающее тепло скотча. Она заговорила с человеком, которого вчера мельком встретила у мистера Бернштейна, и ещё с одним, которого не знала вовсе. Она посмотрела на дверной проём в другом конце комнаты, проём, который в этот момент был пустым прямоугольником, и подумала о Кэрол. Это было бы в духе Кэрол – всё-таки прийти, спросить её ещё раз. Или, скорее, в духе прежней Кэрол, не теперешней. Сейчас Кэрол, видимо, на этой своей встрече в баре «Элизе». С Абби? Со Стэнли Мак-Веем? Терез отвела взгляд от двери, словно боялась, что Кэрол и впрямь может там появиться, и ей снова придётся сказать: «Нет».