Меховая лавка старого гнома и теща его, свежепохороненная, но не нашедшая в себе сил расстаться с любимым зятем. Явилась, так сказать, проведать… покупательниц пугала… и шубы перебирала, бормотала что-то про недогляд. Нехарактерное, если честно, для нежити поведение, но с другой стороны из гнома и нормального умертвия не получается.
С тещей мы разобрались быстро.
А гном потом еще плакался, что не только быстро, но и грязно. Я своей методой ему товару на сотни золотых попортила… особенно сокрушался по поводу шубы из орочьего маншула. Дескать, очень редкий зверь…
Опасный.
И шубу ту я прекрасно помню. Там мех был куда пожиже, и цвета другого, серого, пыльного будто.
— Одомашненные в с-стойбищах живут, — эльф стоял на пороге, являя собою фигуру прескорбную. — А эт-то д-дикий… д-дикие маншулы считались вымершими…
И значит, треклятая медаль была у нас в кармане.
Несправедливость случившегося, да и вообще собственной жизни, заставила меня склониться над бедным маншулом, который, увы, был безвозвратно мертв.
— То есть, — я не отказала себе пустить в голос яду, — вы, вместо того, чтобы защитить последнего представителя вида, его убили?
— Я?! — похоже, с этой точки зрения эльф проблему не рассматривал.
— Ну не я же! Я, между прочим, просила вас не вмешиваться…
…в голове возникла совершенно бредовая мысль.
— Д-дикие животные опасны! А маншулы… очень оп-пасны! Он меня едва не загрыз!
И это было бы проблемой. Но эльф был жив, а вот маншул — нет.
— Знаете, это все выглядит как саботаж, — я встала — все одно мертвого маншула поцелуем не оживить. — Моя сестра купила это несчастное животное у живодеров! Она желала его спасти! И спасла! Мы несколько дней выхаживали его… а появились вы, проникли в дом обманом…
— Я…
— Сказали, что защищаете животных, — я поправила покрывало, которое норовило сползти, не осознавая, что время для соблазнения прошло. — А сами… сами…
Всхлипнула я совершенно искренне.
— Н-но…
— Ворвались на чердак, где наш маншул восстанавливал душевное спокойствие… столкнули меня… — я пощупала голову. — Между прочим, у меня сотрясение может быть! Не говоря уже о том, что я вообще могла шею сломать…
Эльф краснел.
И бледнел.
Серел.
В какой-то момент мне стало не по себе… вдруг да сердце у него слабое… эльф же! Они вообще чувствительные очень.
— И пользуясь тем, что я пребывала в бессознательном состоянии, убили беззащитное животное…
Насчет беззащитного я, конечно, переборщила, но…
— Я… п-простите…
— Я буду жаловаться, — сказала я, скрестив руки на груди. — В это ваше общество защиты животных… пусть разберутся.
— Н-не надо!
Эль сделал шаг назад.
— Стоять!
Не хватало, чтобы это недоразумение с лестницы сверзлось. С него станется. Эльф от моего окрика вздрогнул и замер, вжав голову в плечи.






