ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Никита остался наедине с зараженным поселком и выжил. Вышел к людям и оказался втянутым в войну кланов. Найдет ли вчерашний подросток свое место в мире, который задался целью его уничтожить? Ст... Кнут Игорь Демин Пролог Чернота пугала и манила одновременно. Призывала испытать себя на прочность, очаровывала загадочностью, подзуживала, подталкивала, словно брала на «слабо». Черные невесомые кристаллы, квинтэссенцию мрака и неизбежной гибели, хотелось трогать руками, пересыпать из горсти в горсть, пропускать сквозь пальцы, рассматривать, нюхать и попробовать на вкус, исподволь, осторожно, самым кончиком языка. Результата не будет. Тарч делал это много раз. Заходил в черные кластеры, погружал ноги в россыпь материализованной смерти, выносил кристаллы на сторону жизни, таскал в рюкзаке и карманах, подолгу размышлял над их структурой, пытался разрушить или наоборот, заставить действовать: оживать, убивать — хоть как–то проявлять активность. Но все попытки оказались тщетны. Кристаллы молчали, тщательно сохраняя свои секреты, или попросту не имели их, созданные смертью и живущие мертвыми. Рейдер оглянулся на товарищей, с которыми пришел к границе мертвого кластера, и осторожно шагнул в черноту. Лицо обдало теплым застоявшимся воздухом, стерильным: без запахов и признаков влажности. Воздушная граница черной земли не обнаруживалась ни зрением, ни осязанием, но стоило ее перейти — и организм тут же ощущал, что пересек границу жизни. Звуки приглушались, картинка перед глазами расплывалась, предметы теряли четкие очертания. Без причины, словно тело незаметно от сознания отправилось на тяжелую пробежку по пересеченной местности, сбивалось дыхание. Суставы немели, как от долгой неподвижности, а мышцы стремительно наливались тяжестью, уплотнялись и теряли гибкость. Двигаться становилось все сложнее. Через несколько минут начинало сбоить сердце, в кровь вбрасывались конские дозы горм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ты не заметил, кто–нибудь в курсе? Вспоминал его? Вопросы задавал?

— Вспоминали, но не больше обычного.

— Пусть так пока и будет. У старого пердуна сдали нервы, а я теперь должен думать, как это все разгребать. Хорошо хоть заветникам на Савелия указал. Одной проблемой меньше.

— Шило в заднице этот Савелий, — Леший взялся было за недопитую рюмку коньяка, но даже не поднял ее, скривившись от накатившего отвращения: тело требовало сна, а не очередных возлияний.

— Точнее не скажешь. Ошибка молодости, похуже бывшей жены.

— Разве ты был женат?

— Тьфу на тебя! Метафора.

— Решить бы что–нибудь с этой метафорой.

— Это вряд ли. Савелий — идеальный иммунный. Я в некотором роде взломал Стикс, используя максимальные коэффициенты вероятности получить заражение для любых спутников настоятеля в его кластере. Я и сам долго не понимал, что на самом деле сделал.

Голос Хиила стал тверже, он все больше увлекался воспоминаниями.

— Многое в Стиксе основано на вероятностях, которые в совокупности отвечают за баланс. Управление вероятностями, как показала практика, может дать совершенно неожиданные результаты. Научники как–то подсчитали шанс выживания зараженной особи и получили коэффициент в сколько–то знаков после запятой. Тот же коэффициент, только уже для возможности зараженного развиться до скреббера настолько мал, что я запоминать не стал. И знаешь, что я понял? Этот мир не интересуют судьбы триллионов лузеров, не способных преодолеть начальные стадии развития. Стиксу нужны счастливчики.

Глава клана вскочил, прошелся по комнате, разговаривая больше с самим собой, чем с секретарем.

— Меня тогда вдруг пробило. Какая эволюция? Какие сверхорганизмы? Стиксу интересны те, к кому судьба благосклонна настолько, что они выживают даже при стремящейся к нулю вероятности, и это работает не только для зараженных. Каждый выживший иммунный — такой же невероятный счастливчик, а Стикс в целом — мир счастливых людей.

— Счастливых?

— А что, ты несчастлив? Кем ты был, прежде, чем попал сюда? А кто сейчас? Да и не важны все эти частности! Любому человеку здесь отмеряно счастья и удачи без меры.

Хиил окинул взглядом свой кабинет, кивая на картины на стенах, на неприкрытый ничем сейф, на бар, заставленный бутылками с алкоголем, о котором в прежнем мире большинство людей и мечтать не могли.

— Любые материальные блага, любая власть, которую человек только способен взять. Будь ты хоть главой поселка, хоть наемником, чей потолок удачи — насиловать в свежих кластерах еще не обратившихся красавиц. Каждому Стикс дает то, что человек заслужил. Хочешь убивать? Тебе дадут убийственный дар. Хочешь женщин — становись работорговцем. Хочешь спасать людей — пожалуй в рейдеры.