Проникший в них вирус начнет менять тела и сознание, и люди накинутся друг на друга, впиваясь зубами в шеи, губы и плечи, раздирая бесчувственными пальцами кожу, ломая кости, отрывая куски человеческого мяса и жадно запихивая их в окровавленные рты.
— Только не город, — послышался сбоку голос Кумника, — Этих проблем нам еще не хватало.
Джига сделал движение, как будто перелистнул фотографию на смартфоне. Картинка города сменилась на большое село. Еще движение, и вместо села возник лес, высокий, густой, темный, заполненный буреломом, словно граница кластера прошла не по опушке, а разрезала чащу в самой ее середине.
— Давай что–то попроще, — настоял командир, — Может, железнодорожную станцию. Или небольшую деревеньку.
— Я не буду переносить сюда людей! — возмутился Джига.
— Давай без соплей, — в голосе Кумника звучали стальные нотки, — Ты тут не причем. Это готовые шаблоны локаций. Не включишь их здесь — они все равно появятся где–то в другом месте.
— Поймите, — командир обратился сразу к обоим бойцам, — Вы не боги. И не единственные иммунные с подобными дарами. Стоило уже сообразить, что все системные дары — это способы управления Ульем, которые использовали или используют до сих пор его создатели. Только в отличие от них, мы не можем получить сразу всё. Я вижу полосы загрузки и могу подключить других к управлению. Тарч умеет включать кластеры. Джига — менять локации. У кого–то может возникнуть умение изменять цикличность и сроки мутации зараженных. И так далее, и тому подобное. Вместе мы можем многое. По отдельности — почти ничего. И в этом наша основная слабость. Но…
Кумник повернулся к Джиге.
— Я спрашивал про инженеров. Так вот, это клан, объединяющий иммунных с системными дарами. Каждый инженер обладает только одним, максимум двумя способностями. Объединившись в группы, они способны на очень многое. Инженеры осознают место человечества в проходящем в Стиксе эволюционном эксперименте и планируют не только завершить его, но и взять контроль над этим миром. Клан инженеров существует. И я один из них.
От воды пахло влажной свежестью. Теплый утренний бриз подергивал реку легкой рябью, весело шелестел камышами, ласкал щеки, но его силы не хватало для того, чтобы поднять в небольшой заводи волну и помешать ловить рыбу.
Никита размахнулся, сделал хороший заброс, точно туда, куда целился, положил удочку на рогатину, удовлетворенно потянулся и достал из сумки огромный бутерброд с разделенной вдоль рыбной котлетой. Жестом предложил товарищу половину и, получив отказ, с аппетитом вгрызся в ароматную горбушку.






