Одна большая просторная школа, старенький дом культуры, несколько продуктовых магазинов — вот и все развлечения. Стайка босоногих друзей, все время что–то деливших с такими же мальчишками, только с другого конца поселка. И ежедневный тяжелый труд на большом примыкающем к их коттеджу на две семьи огороде.
Познавать большой мир, раскинувшийся где–то там за пределами маленькой родины, приходилось через книги, с которыми Никита проводил все свободное время. Традиционно популярные у подростков «Остров сокровищ» и «Робинзон Крузо» постепенно уступили место более серьезной литературе. Никита увлеченно проглатывал все, что находил в школьной библиотеке: прозу Пушкина и Лермонтова, непонятные, но невероятно атмосферные творения Достоевского, произведения советских писателей, рассказывавших о трудовых подвигах хлеборобов, рабочих и строителей. Нравилась и фантастика, но ее в поселке было не найти. Поэтому приходилось довольствоваться несколькими затертыми от частого чтения тонкими книжками Стругацких, Саймака, Бредбери и парочкой сборников научной фантастики, отправлявших фантазию подростка в такие дали, что каждый раз было мучительно больно закрывать последнюю страницу и возвращаться в привычную до оскомин жизнь.
— Когда ты теперь туда? — с затаенной грустью спросил Никита, когда в садке уже трепыхался добрый десяток рыбешек, а вступившее в полные права солнце разогнало поднимающуюся над водой утреннюю дымку.
Трехлетняя разница в возрасте не позволяла назвать отношения с Дмитрием дружбой, но и обычным соседом он тоже не был. Три года. Совершенно незначительный срок для взрослых. И целая жизнь для ребенка. Старший товарищ никогда не ленился поиграть с соседским мальчишкой, носился с ним по двору, словно и сам был еще маленьким. Делился сладостями, рассказывал серьезные взрослые истории, а с возрастом начал брать на рыбалку. Научил управляться с костром, палаткой, инструментами и даже водить машину. Терять товарища жалко. Но куда деваться?
— В конце августа. Сейчас в общаге ремонт. Да и что там делать до учебы? Только деньги проедать.
Дима потерял интерес к ловле, кинул на поблескивающую росой траву принесенное специально для этого покрывало и блаженно растянулся.
— Хорошо, малой, а?
Положил руку под затылок, закрыл глаза, и резко сел, напряженно принюхиваясь.
— Чем воняет?
Никита втянул воздух, но не почувствовал ничего особенного.
— Да здесь, у земли! — уточнил Дима.
Над травой действительно тянуло гнильцой.
— Может, со свинокомплекса? Как ветер в сторону поселка, так хоть топор вешай. Или в кустах сдох кто?
Дима поднялся, забрался сквозь поросль в небольшой растянувшийся вдоль берега перелесок, и через некоторое время оттуда раздался удивленный возглас.






