Я понял, что больше не смогу читать, и решил прогуляться по городу.
Он казался мне тонущим кораблем. Купаясь в холодах и морозах, земля покрылась коркой льда и снега. Я шел, падая в сугробы, и ни о чем не думал.
Надия, все еще возмущенная, летела вслед за мной, периодически исчезая и вновь появляясь. Мне было все равно. Даже если это был призрак, она оставалась ведьмой. Я ненавидел ее.
«Это твоя вина. Все, что случилось. Ты виноват».
Мимо пробежали дети. Они весело бегали по только что выпавшему снегу, утопая в нем коротенькими ножками, и смеялись, смеялись… А потом одна девочка зарыдала и вырвалась из общей толпы.
– Ведьма! Ведьма! – кричали ей вслед мальчишки.
Девочка споткнулась и рухнула лицом в грязь прямо передо мной. Она подняла большие испуганные глаза на меня и пораженно ойкнула. Не знаю, видела ли она когда-нибудь священника. О том, как я выглядел в тот момент, мне было неизвестно.
Слезы катились по ее раскрасневшемуся лицу. Я опустился перед ней и поднял с земли. Она даже не пыталась отряхнуть летнее короткое платьице. Отчего ребенок гулял зимой в летней одежде? Я не знал, не хотел знать.
– Ведьма! Ведьма! – продолжали улюлюкать дети.
– Пойдем! – Я взял девочку за руку и повел ее прочь от толпы.
Увидев во мне защитника, она льнула к моим ногам, словно потерянный котенок. Была ли у нее семья?.. Мы зашли за угол дома, где нас не могли видеть люди. Мне пришлось опуститься на колени перед ней, чтобы утереть мокрые горячие слезы. Она улыбнулась мне.
«Ведьма, ведьма…»
Я осторожно провел тыльной стороной ладони по ее щеке и в следующее мгновение переломил ей шею. Она обмякла в моих руках, маленькое тельце, в котором еще секунду назад билась жизнь.
Громкий крик Надии пролился на снег. Она билась и плакала, но исправить ничего не могла. Я чувствовал удовлетворение. Мне хотелось сделать ей больно. Усадив девочку на снег и прислонив ее спиной к стене дома, я быстро покинул то место и вернулся в церковь.
«Это твоя вина, Адам».
– Я знаю.
* * *
Надия стала кричать на меня постоянно, изливая весь свой яд и ярость на мою и так больную голову.
«Рафаэль лжет! Он – грешник!»
– Это ведьмы – зло! Хватит!
Кричать на несмолкающего призрака было глупо и бесполезно. Но я не мог иначе, наверное, что-то во мне тоже сломалось. Так же, как в Чейзе.
«Ты ничего не знаешь о нас! И все равно ненавидишь! Почему? Почему, Адам?»
Она была огнем, гневом и злостью. Ее фигура металась в моем сознании, словно нескончаемая буря, что прокатывается по моей земле снова и снова, а я не знал, где укрыться от этой бури.
– Вы – зло! Все вы прокляты! Продали свои души дьяволу и ради чего? Чтобы получить глупую, никому не нужную силу! Колдовство!
Надия бросила на меня презрительный взгляд, словно знала что-то, о чем я и не подозревал.
«Ты ничего не знаешь, святой отец».






