ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Никто не расскажет вам правду о ведьмах. Церковь будет проповедовать истину священного огня и вред еретического учения, а обычные люди открестятся от истины и поплотнее закроют ставни на ночь. Лишь не... © Тулиша Я., 2020 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021 Он едва не подскочил на месте, но, сдержавшись, лишь указал широкой ладонью на стул перед собой. Стражники грубо пнули заключенного, и тот почти на ощупь отыскал сидение. Натан впервые видел его так близко. Стражники и инквизиторы хорошо над ним поработали, на мужчине не осталось живого места. Это был еще даже не мужчина, его лицо дышало юностью и энергией. Серые глаза из-под густых бровей смотрели настороженно и враждебно, Адам явно готов был оценить опасность и моментально на нее среагировать. Волосы темного цвета, как мог судить Натан, но здесь могла возникнуть ошибка: человек, проведший больше двух месяцев в подземелье, мог утратить первоначальный облик, испачкавшись в земле и грязи. И действительно, все его лицо и руки, выглядывающие из-под порванной рубахи, были покрыты засохшей кровью и пылью, которая ложилась на кожу слоями. Подбородок и щеки покрывала бесформенно отросшая борода. Натан испытал некоторое отвращение, оценив, в каком положении держали этого человека. Но в нем возникло еще какое-то чувство. Восхищение, быть может. Несмотря на два месяца истязаний и пыток, исхудавшее тело и от усталости ввалившиеся глаза, Адам был прекрасен. Натан задумчиво потер лысину и сложил руки перед собой. – Мы будем за дверью, если понадобимся, – произнес один из стражников и, проверив железные оковы на пленнике, покинул помещение. Второй последовал за ним, и в комнате повисла тишина. Натан неожиданно осознал, что ужасно переживает и не знает, с чего начать. Как вообще вести беседу с таким человеком? Раньше он общался с преступниками, которым были предъявлены серьезные обвинения, но впервые пред ним предстал с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ее голос больше не был злым, он был насмешливым и слегка грустным. Как и всегда. Я успокоился и опустился на колени перед иконой, собираясь помолиться.

На улице жутко выл ветер, напоминая о нескончаемой зиме. Мое окно заносило пургой, снежинки носились с огромной скоростью, стучась и прося их впустить. Я уже говорил, что глух к чужим молитвам?

– Святой Ангел Божий, хранитель и покровитель души моей!..

«Ты можешь взывать к своему Богу, а что делать мне? Моим сестрам? Как им спастись от вашего гнева?»

– Пребудь всегда со мной, утром, вечером, днем и ночью…

«Он может быть с тобой всегда, но он не сможет тебя защитить…»

Я зажмурился, отчаянно сжимая пальцами молитвенник. Страшно! Страшно умирать, страшно становиться сумасшедшим.

– …направляй меня на путь заповедей Божиих и отведи от меня все искушения зла.

«Искушение! Ха! Священники наивны, как дети. Вы уже во грехе, и вам оттуда не выбраться, что бы вы ни делали».

– Аминь. – Я поднялся с колен и подошел к тазу с холодной водой.

Молитва, как всегда, очистила мой разум, знакомые слова устранили туман, на душе стало хорошо и светло. Но Надие и туда удалось забраться.

«Тебе не спастись молитвой!»

Ее крик звучал в моих ушах, и я ничего не мог поделать. Несколько дней подряд я не спал. Боялся кострища, на котором буду умирать. И эта глупая сизая птица, бьющая крыльями над пламенем, как будто пыталась потушить огонь… Взглянув в зеркало и увидев в нем отражение совершенно незнакомого мне человека, я зарыдал.

Рафаэль нашел меня в моей комнате в полусознательном состоянии. Он отмыл меня, напоил и заставил поесть. Я припадал к его ногам на холодном полу и плакал, прося прощения за непристойные мысли, за собственную глупость, за все, чем только мог провиниться человек.

– Простите меня, святой отец! Молю, простите! Мне кажется, я схожу с ума…

Тогда мне казалось таким важным, чтобы он простил меня. Мне была невыносима мысль, что отец может гневаться. Он тепло улыбался мне и гладил по голове. Я видел его карие глаза над собой и светлое, чистое лицо.

– Сражайтесь, Адам, – настойчиво повторял Рафаэль. – Сражайтесь, ибо ересь пустила в вас корни. Сражайтесь с ней и победите. Вы должны победить, сын мой!

Он тихо шептал надо мной молитвы, и я купался в его лучезарном ореоле. Мне было хорошо, я спал и в ту ночь не умирал на костре. Даже Надия оставила меня в покое. Я был почти счастлив.

Следующий месяц я провел словно во сне, то падая на дно беспамятства, то выплывая на поверхность глотнуть свежего воздуха. Сознание ускользало от меня в самые неподходящие моменты, когда я больше всего в нем нуждался.

Я боролся. Боролся с ересью, с болезнью, которая овладела мной, с Надией, с ее ложью. Потекли тяжелые дни. Я убивал. Помню девушку лет пятнадцати, она была на два года младше меня, кажется, на два.