Не понимаю, как можно так жестоко издеваться над языком – этим прекрасным и чутким инструментом – и как столь отвратительные предложения очутились в книге, в библиотеке, где столь умная и привлекательная женщина, как фрекен Моллеруп, советует прочесть ее невинным детям. Однако сейчас я не нахожу слов, чтобы выразить эти мысли, и просто говорю, что книга скучная и я предпочла бы Захариаса Нильсена или Вильгельма Бергзое. Но фрекен Моллеруп отвечает, что детские книги захватывают, нужно лишь запастись терпением и читать, пока повествование не начнет развиваться. Только когда я настаиваю на том, чтобы добраться до полок со взрослой литературой, она озадаченно сдается и предлагает принести нужные книги, так как мне туда вход запрещен. Что-нибудь из Виктора Гюго, прошу я. Нужно говорить «Юг
», улыбается она и треплет меня по голове. Мне не стыдно, что она поправляет меня, но когда я возвращаюсь домой с томиком «Отверженных» и отец одобрительно говорит: Виктор Гюго, да, он хорош! – я поучительно и важно отзываюсь: отец неправильно произносит, его зовут Юг
о
. Мне без разницы, как его зовут, отвечает отец спокойно, все имена нужно произносить, как они написаны. А остальное – бахвальство. Нет никакого смысла пересказывать родителям, что говорят люди не с нашей улицы. Однажды школьная дантистка попросила передать маме, чтобы та купила мне зубную щетку, и мне хватило глупости поведать об этом дома, на что мама сразу нашлась: можешь передать ей привет и сказать, чтобы она сама покупала тебе зубные щетки! Когда у мамы начинают болеть зубы, она сначала терпит целую неделю и весь дом содрогается от ее отчаянных стонов. Потом она советуется с одной женщиной из нашего подъезда, и та рекомендует смочить вату шнапсом и подержать ее у больного места, что мама в конце концов делает еще несколько дней подряд без какого-либо успеха. И только после этого она наряжается в свою самую красивую одежду и отправляется на Вестерброгаде, где живет наш врач. Он берет плоскогубцы, вытаскивает зуб, и на какое-то время мама успокаивается. До дантиста дело никогда не доходит.
В средней школе девочки лучше одеваются и меньше хнычут, чем в начальной. И ни у кого из них нет вшей или заячьей губы. Отец говорит, что, хотя я и хожу в один класс с детьми «людей получше», у меня нет никаких причин смотреть на свою семью свысока. Это и правда так. Большинство отцов работают мастерами, и своего я произвожу в «машинисты», что звучит лучше, чем просто «кочегар». Отец самой состоятельной девочки в классе владеет парикмахерской на Гасверксвай. Ее зовут Эдит Шноор, и от важности она шепелявит. Имя нашей классной руководительницы – фрекен Маттиасен, она невысокая, жизнерадостная и умудряется получать удовольствие от преподавания.






