– Генка, ну где же ты? – пробормотал Калинин, наблюдая, как через некоторое время Ася показалась снаружи в компании десятка ребятишек, направляясь в сторону гаража. Зэки и охранники не видели этого. Стоя как две банды друг против друга, они сверлили друг друга глазами.
Некоторые испуганные женщины, завидев Асю и чуя неладное, потянулись за ней.
– Ну что, фраера-начальнички, побалакаем? – нагло постукивая по ладони в перчатке куском водопроводной трубки, криво усмехнулся шагнувший вперед Шура Игревский.
– С каких это пор парашники у нас без разрешения тявкают? – невозмутимо поинтересовался Чулков. – Это петухи балакают, а люди разговаривают.
Раздался винтовочный выстрел, выбивший фонтанчик земли перед ногами Игревского.
Тот замер, проглотил предупреждение, но лицо его исказила жуткая гримаса, злые глазенки налились кровью. Он презрительно плюнул в сторону Чулкова.
– Говно. На очко берешь, командир. Пукалками прикрываешься. А не по-нашенски это, начальник. А кулачками слабо?
– Неохота руки марать.
– Рабами нас кличете… За скот держите. В жертвы приносить собираетесь. Живете как трутни. Так я вот что скажу. МЫ! НЕ! РАБЫ!
– НЕ РАБЫ! НЕ РАБЫ! НЕ РАБЫ! – дружным хором поддержала стоявшая за Игревским толпа, размахивая чем попало.
– Два с лишним десятка лет тебя это не смущало, – пожал плечами Чулков. – И на тебе. Ну ладно. Тогда говно. Мразь. Грязь. Так больше подходит?
– А-А-А!!! – замахиваясь трубкой, заревел, бросаясь вперед Шура Игревский.
– Товсь! – рубанул Чулков.
Обитатели «Лебедя» перешли Рубикон.
* * *
– Юля, Вова, Катя, Петя… – судорожно водя пальцем, пересчитывала толпившихся у махины БТРа детей Ася и вздрогнула, когда позади грохнули первые выстрелы. – А где Женя и Максим?
– Пахнет невкусно, – от запаха керосина наморщила носик замотанная в шерстяной платок Катя и закрыла его ладошкой. – А что это, гром? Там гроза, да?
– Да, Катенька, гроза…
Кто-то из ребят еще ТАМ, в детской. Как она могла пропустить? Да просто, они могли спрятаться где угодно – в шкафчике, в тумбочке, под креслом… А там выстрелы и кровь! Там папа! Господи!
Ася скрипнула зубами. Не сейчас! Вон сколько их. Неоперившихся. Светлых. Смотревших на нее доверчивыми глазами. Выросших в клетке ангелов. Самых чистых из них всех.
И еще Вовка.
Затолкай страх поглубже, Калинина! Что бы сказал отец? Ты его дочь, в конце концов! Еще блевани на радость детворе. Жаль, оружия нет. Хотя под него сейчас что угодно могло сгодиться. Люди потеряли свой человеческий облик, скинув его с себя, словно обветшавшую одежду.
Она выглянула из двери гаража и посмотрела на объятую огнем колонию. Слышала какофонию выстрелов, перекрывающую низкий вибрирующий гул.






