ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С небес обрушилась кара, но… небеса промахнулись. В исправительной колонии особого режима для пожизненно осужденных выжили очень многие. Не только сотрудники и чудом спасшиеся гражданские, но и орг... Клетка Игорь Владимирович Вардунас © Глуховский Д., 2017 © Вардунас И., Бакулина И., 2020 © ООО «Издательство АСТ», 2020 * * * До фильтров, разумеется, быстро додумались, но первое время, когда в бутыли или шланге что-то начинало гундеть или шебуршать – ух как страшно было. Однажды Карапетов глотнул такое и чуть не задохнулся, еле доволокли, все зелеными букашинами кашлял. Как прокашлялся, дня три вроде и ничего было: повеселел, на работу в мастерскую со всеми вернулся. А потом из него какая-то хрень посреди бела дня полезла. Взломала череп, верещала, булькала зеленым. Еле забили то, во что превратился обезумевший, слепо метавшийся по столовой бедолага… Мичуринским девчонкам тогда влетело по первое число: как так получилось, что сырье плохо промыли? Девчонки терпели, кусали губы, а потом взорвались: вскочили, руками замахали, заголосили сквозь слезы, мол, а вы чего хотели, кто обещал к теплицам обогрев провести и воду пустить? Почему они в холодной воде работать должны, которую им же еще и натаскать надо? Почему нужно было кому-то сдохнуть, чтобы все устроили как следует? В общем, начальство таки пробрало, и девчонкам действительно все сделали по первому разряду. А Мичурин, освобожденный от всех иных работ, тут же обнаружил какую-то интересную травку, от которой любая насекомовидная пакость дохла сразу, только в путь. Однако даже у самых лихих мужиков, надевавших заготовленный баллон, все равно каждый раз под ложечкой екало. Смерти мало кто боялся, давно уже свыклись с ее смрадным дыханием, кое-кто годами костлявую ждал, но… по такой дорожке, протоптанной Карапетовым, торопиться желающих не было. Так, к черту. Надо переключиться… А пахнет сегодня вкусно: то ли подорожник

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Генка, ну где же ты? – пробормотал Калинин, наблюдая, как через некоторое время Ася показалась снаружи в компании десятка ребятишек, направляясь в сторону гаража. Зэки и охранники не видели этого. Стоя как две банды друг против друга, они сверлили друг друга глазами.

Некоторые испуганные женщины, завидев Асю и чуя неладное, потянулись за ней.

– Ну что, фраера-начальнички, побалакаем? – нагло постукивая по ладони в перчатке куском водопроводной трубки, криво усмехнулся шагнувший вперед Шура Игревский.

– С каких это пор парашники у нас без разрешения тявкают? – невозмутимо поинтересовался Чулков. – Это петухи балакают, а люди разговаривают.

Раздался винтовочный выстрел, выбивший фонтанчик земли перед ногами Игревского.

Тот замер, проглотил предупреждение, но лицо его исказила жуткая гримаса, злые глазенки налились кровью. Он презрительно плюнул в сторону Чулкова.

– Говно. На очко берешь, командир. Пукалками прикрываешься. А не по-нашенски это, начальник. А кулачками слабо?

– Неохота руки марать.

– Рабами нас кличете… За скот держите. В жертвы приносить собираетесь. Живете как трутни. Так я вот что скажу. МЫ! НЕ! РАБЫ!

– НЕ РАБЫ! НЕ РАБЫ! НЕ РАБЫ! – дружным хором поддержала стоявшая за Игревским толпа, размахивая чем попало.

– Два с лишним десятка лет тебя это не смущало, – пожал плечами Чулков. – И на тебе. Ну ладно. Тогда говно. Мразь. Грязь. Так больше подходит?

– А-А-А!!! – замахиваясь трубкой, заревел, бросаясь вперед Шура Игревский.

– Товсь! – рубанул Чулков.

Обитатели «Лебедя» перешли Рубикон.

* * *

– Юля, Вова, Катя, Петя… – судорожно водя пальцем, пересчитывала толпившихся у махины БТРа детей Ася и вздрогнула, когда позади грохнули первые выстрелы. – А где Женя и Максим?

– Пахнет невкусно, – от запаха керосина наморщила носик замотанная в шерстяной платок Катя и закрыла его ладошкой. – А что это, гром? Там гроза, да?

– Да, Катенька, гроза…

Кто-то из ребят еще ТАМ, в детской. Как она могла пропустить? Да просто, они могли спрятаться где угодно – в шкафчике, в тумбочке, под креслом… А там выстрелы и кровь! Там папа! Господи!

Ася скрипнула зубами. Не сейчас! Вон сколько их. Неоперившихся. Светлых. Смотревших на нее доверчивыми глазами. Выросших в клетке ангелов. Самых чистых из них всех.

И еще Вовка.

Затолкай страх поглубже, Калинина! Что бы сказал отец? Ты его дочь, в конце концов! Еще блевани на радость детворе. Жаль, оружия нет. Хотя под него сейчас что угодно могло сгодиться. Люди потеряли свой человеческий облик, скинув его с себя, словно обветшавшую одежду.

Она выглянула из двери гаража и посмотрела на объятую огнем колонию. Слышала какофонию выстрелов, перекрывающую низкий вибрирующий гул.