Для нее я всего лишь кусок мяса, наделенный разумом.
– Ну же, ты что?! Давай! Что ты сделала со мной, сука? Почему я?!
Или я больше не человек? Тогда кто? Я и есть ТЫ?
Уже неважно.
– Я здесь! – раскидываю руки.
И тут я понимаю, что это не стая, а одно существо. Это покачиваются вовсе не тонкие, едва различимые в тумане стволы березок… Ко мне приближается нечто, а то, что я принимаю за шорох лап, оказывается отзвуками многочисленных конечностей одной сущности. Дитя Хмари пришло на зов.
Щелк-щелк-щелк…
Цок-цок-цок…
С хрустом ломались впереди невидимые кусты. Хмарь готовилась показать свое истинное лицо.
– Ну у тебя и морда, мать твою.
Я развернулся и побежал от нагонявшей твари.
Давай, давай за мной.
Сквозь тростник, сквозь огонь. Настал мой черед поквитаться. Ворота оказались открыты. Я замедлил бег, пошел не таясь в самый центр бойни. Рука стискивала рукоять мачете.
Щелк-щелк-щелк…
* * *
Хмарь была в нем. Насыщала злобой, дикой злостью, силой. Переливаясь через край, наполняя нечеловеческим отвращением к людям. Даже к тем, с кем сидел. К тем, что за это время успели стать его знакомцами и невольными «друзьями» по беде. И, что Болт ненавидел больше всего…
Искажавшим само понятие этого слова. В окружавшей мясорубке ничего нельзя было разобрать. Оттолкнул чье-то тело ногой.
– Прости…
Принял удар с другой стороны, в шею, чем-то жестким, но не похожим на металл. А-а-а, Железяка… Куда прешь? А ну н-на! Рубанул не глядя – еще один труп.
Да что же это?.. Болотов оглядел продолжающуюся в свете прожекторов жуткую резню. И пришедшее за ним чудовищное паукообразное существо, которое перебралось через останки смятых ворот, скребя по ним извивающимся шипастым хвостом.
Стрельба, крики, нечеловеческое рычание. Запах крови, пороха и смерти…
Агония.
Вот, стоя на коленях, дрожал закативший глаза Чулков. С разинутым ртом, толчками блюя кровью, а из его пробитой каски
оно
уже жадно высасывало текущий по белесому шлангу-носику мозг. Рядом валялся разорванный пополам Васян.
Спасти своих.
Своих.
Кого?..
Свои-то кто?!
Дососав – залитое кровью тело Чулкова опустошенным бурдюком косо повалилось на землю, – порождение Хмари замерло, втянув хобот, и словно принюхалось невидимыми ноздрями, вращая россыпью хищных безучастных серебристых глаз, в которых плясали отблески пламени. Тварь заметили. И все, у кого в глазах не пылало серебро, мгновенно перевели стволы на заревевшее огромное существо. Но тварь хотела еще.
– Гасите падлу, мужики!
– Да как ее завалишь-то?..
– В глаза, в зенки ссаные ураганьте, япона-мать! Без моргал слепую быстрее нагнем!
– Ну и гадина, в жбан ее чих-пых!
– Откуда она вообще вылезла?..
– Снаружи привалила, ясень пень! У нас же тут целое барбекю накрыто! Заходи не хочу.






