Расчетам невдомек, что крепость, которую они защищают, только что пала.
– Как вам ваш новый замок, мистер Ротшильд? – Лившиц решил нарушить молчание.
– Мрачноват.
– Да, пожалуй. Но побьюсь об заклад, из подвала выйдет превосходный винный погреб!..
* * *
– К вам посетитель, – доложила секретарь.
Ревин нахмурился. Он никак не мог приучить барышню пользоваться телефоном.
– Кто?
– Мосье Ливнев.
– Просите.
В дверях вырос зеленоглазый гигант в офицерском мундире и при шашке на боку. Статный, розовощекий, широкоплечий – вылитый отец. Сверкнул зубами и отрекомендовался по-военному:
– Здравия желаю, Евгений Саныч!
– Здравствуй, Никита! – Ревин вышел из-за длинного заваленного чертежами стола. – Проходи! Эк ты, брат, вымахал-то!..
Хрустнули от крепкого рукопожатия кости. Это у них с Никитой такая стародавняя традиция: кто кого пережмет.
– Силен-силен, – Ревин улыбнулся. – Устал с дороги?
– Никак нет!
– Ну, – Ревин хитро прищурился, – тогда поглядим, для какого фронтира ты с собой шашку таскаешь…
Сам сдернул со стены японскую катану, стащил ножны.
На звон стали сбежались служащие, столпились у входа, бестолково выпучив глаза. Шеф дрался в рукопашную с молодым офицером. Мелькали лезвия, выл распарываемый воздух.
– Вызовите полицию! – закричал кто-то.
– Отставить полицию! – велел Ревин. – Мы разминаемся. И закройте дверь!..
С подоконника упал цветок в горшке, развалился разрубленный пополам стул. Никита упражнялся с Ревиным с пеленок и привык не сдерживаться, рубил зло, азартно, с полной отдачей. Зная, что при любом старании не сможет причинить тому вреда. И что катана всегда замрет на волосок от тела, не царапнув кожу.
– Ну, уже не так плохо, – Ревин остановил поединок, кивнул. – Растете, молодой человек.
– Это не главное мое достоинство, – Никита смахнул со лба бисеринки пота.
Улыбнулся. Из уст Ревина, пожалуй, это была наивысшая похвала.
– Ужель ты где-то наслушался про свою добродетель? А! Знаю откуда дует ветер! Поди, девицы напели? Что так и вешаются на шею гроздьями? Ладно, не красней!.. Мужчина всегда должен уметь постоять за себя. К тому же, фехтование…
– Тренирует ум, – переняв менторский тон, закончил Никита.
– Ага, – кивнул Ревин. – Точно… А за стул вычту из жалования!..
Снаружи апартаменты Ревина выглядели непритязательно. Трехэтажное здание конторского типа без архитектурных излишеств в неслишком престижном деловом квартале Франкфурта. Внутреннее убранство также роскошествами не отличалось. Все строго, по-деловому. Кабинеты клерков, конструкторские мастерские, помещения жилого крыла. Экономя время, Ревин жил и работал здесь же. Никто бы не догадался, что перед ним резиденция самого влиятельного человека в мире.






