Ребятки-то попались ловкие, даже не понятно, как их умудрились пограничники живыми взять. Надо будет потом выяснить.
В этот момент генерал открыл глаза, резко вздохнул и тут же застонал, прижав правую ладонь к груди в районе сердца.
«Лишь бы ребра не были сломаны и легкое не проткнули», – подумал я, глядя на рот Константина Ипполитовича, боясь, что из него может потечь кровь, образовывая пузыри.
Слава богу, все обошлось. Следовавший в Порт-Артур в соседнем вагоне доктор диагностировал у генерала сильный ушиб трех ребер, с предполагаемой трещиной у одного. Он же наложил тугую повязку, предложил Константину Ипполитовичу морфия для снятия боли, но тот стойко отказался. Поэтому для лечения пошел шустовский коньяк, три бутылки которого я прихватил для кап-два Панферова, на чьем корабле мы пойдем в Тяньцзинь. Кроме того, я ему был морально должен за обед в ресторане.
За всей возней с генералом так и не успел до нашего отправления поинтересоваться, каким образом погранцы взяли живьем тех двух японских диверсантов. Хотя в Особый Заамурский пограничный округ для охраны железной дороги набирали в основном солдат с боевым опытом, прошедших огонь, воду и медные трубы. Не узнал, да и бог с ним. Все равно этих японцев или только одного из них, если второй не выжил, в ближайшие дни ждет военно-полевой суд и расстрел по статье «Террористический акт».
Диверсанты в форме противника или в гражданской одежде становятся нелегальными комбатантами, то есть лишаются статуса военнопленного и будут отвечать по законам той страны, на чьей территории попались.
Если китайцев, совершивших преступления на арендуемой Россией в Китае территории, по восьмой статье Пекинского договора 1860 года и статье четвертой Русско-китайской конвенции 1898 года препровождали ближайшим китайским властям для суда и наказания по китайским законам, то японцы, пойманные на шпионаже или диверсиях, попадали под юрисдикцию наших военно-полевых судов.
Остаток пути до Порт-Артура прошел спокойно, если не считать страданий Константина Ипполитовича. Что такое боль при каждом вздохе-выходе при ушибленных ребрах, я помнил прекрасно. После того как поймал пулю, предназначенную цесаревичу, в первое время старался дышать реже и неглубоко из-за простреливающей боли.
Однако генерал по прибытии в Порт-Артур лечь в госпиталь отказался и настаивал на своем возвращении в Тяньцзинь. Но, как оказалось, с данным отрезком пути возникли некоторые трудности. За те дни, что я находился в Харбине, японцы перехватили инициативу на море.
Заменивший убывшего на лечение вице-адмирала Скрыдлова контр-адмирал Витгефт оказался не тем человеком, который смог бы развить успех русского флота.






