ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Грубый варвар, восточный деспот, снедаемый непомерным честолюбием и одержимый губительным политическим проектом? Искушённый государственный деятель, у которого цель оправдывает средства? Мудрый зав... * * * Перевод с французского, вступительная статья, примечания В. Н. ЗАЙЦЕВА Перевод осуществлён по изданию: Michel Hoang. Gengis-khan. Fayard, 1988. © Fayard, 1988 © Зайцев В. H., перевод, вступительная статья, примечания, 2016 © Издательство А© «Молодая гвардия», художественное оформление, 2016 Подобное положение среди героев истории ряда стран и народов Азии занимают Чингисхан и Тимур, он же Тамерлан (Тимур Хромой по-персидски); Запад также признаёт их в этом качестве, но с оговорками, особенно серьёзными в отношении Чингисхана. Для многих он пусть даже личность из ряда вон выходящая, но благоговейного почитания не заслуживающая. Он представляется в основном как ненасытный властолюбец, жестокий деспот, предводитель диких варварских орд, разоривших множество городов и селений в странах высокой культуры и погубивших сонмы ни в чём не повинных людей. В лучшем случае его называют орудием Провидения, Бичом Божьим. В обыденном сознании европейцев его имя стало нарицательным как синоним восточного деспота. Больше того, оно нередко используется для характеристики того или иного государственного деятеля, по каким-либо причинам пользующегося на Западе дурной славой. Его, например, любят поминать, когда речь идёт о некоторых важнейших персонажах российской истории от Ивана Калиты до Иосифа Сталина, — преимущественно тех, с чьей деятельностью связаны рост и укрепление Российского государства. Уподобление их Чингисхану — один из самых востребованных стилистических приёмов у авторов, подверженных стойкой русофобии. Он у них в ходу уже не одно столетие. Так, Карл Маркс в своём неоконченном эссе «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» (1856–1857) утверждал, в частности, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Женщины несли на руках малолетних детей, чтобы те смогли увидеть погребальную повозку, и заходились в громких стенаниях и воплях. Это искреннее оплакивание предшествовало ритуальному, которым открывалась церемония ханских похорон.

Колесница с бренными останками Тэмучжина въехала на огороженную площадь, где находились сыновья хана, вожди кланов —

нойоны,

командующие войсками. Вскоре толпа расступилась, чтобы пропустить шаманов. Они были облачены в длинные кафтаны, обшитые тайными знаками — цветными полосами, изображениями наконечников стрел и хвостами животных. На головах шаманов были шапки из медвежьих и волчьих шкур или меха сурка, украшенные цветными жемчужинами. Одни били в большие плоские барабаны, другие исполняли песнопения почти сверхъестественного звучания, то необычайно грозного, то жалобного. Впав в транс, шаманы издавали хриплые крики, сопровождая их лихорадочной жестикуляцией. Потом принесли бурдюки с

айраком

— перебродившим кобыльим молоком, главные жрецы наполнили им чаши, из которых пролили его на четыре стороны света, по направлению к солнцу и, наконец, на погребальную повозку. То были ритуальные приношения Тенгри, Высшему Небу Керулена, которое должно было всей своей бесконечностью участвовать в возлиянии.

Обряд продолжался несколько дней, потом нойоны, вожди племён, а также родственники Чингисхана явились к старой Бортэ, вдове усопшего, его первой жене, которая родила ему четырёх сыновей, и выразили ей ритуальные знаки почтения. Прошло ещё несколько дней, прежде чем все вожди племён собрались в Каракоруме.

Но вот шаманы решили, что наступил благоприятный момент, чтобы проводить тело умершего хана на гору, которая станет местом его вечного упокоения. Тело, облачённое в парадное одеяние из драгоценного шёлка, уложили на тяжёлой повозке, украшенной знамёнами, и под стенания монголов Тэмучжин отправился в свой последний поход. Когда-то на склоне одной из покрытых лесом гор, которые почитались у монголов как священные места, в центре массива Бурхан-Халдун, ныне известного как горная цепь Хэнтэй, он чудом нашёл убежище от своих врагов, и на какое-то время от него отвернулась военная удача. Там же на роковом рубеже своего пути он взывал к Тенгри, вечному Синему Небу, высшему божеству монголов. Именно там брали своё начало реки Онон, Туул и Керулен, орошавшие своими благодатными водами земли его предков.

Согласно преданию, тело Тэмучжина было погребено на склоне холма у подножия большого дерева. Была вырыта огромная могила, и, прежде чем положить в неё останки великого хана, туда опустили полностью снаряжённый войлочный шатёр. Рядом с кувшинами, наполненными водой и айраком, были уложены мешки с продовольствием.