ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Грубый варвар, восточный деспот, снедаемый непомерным честолюбием и одержимый губительным политическим проектом? Искушённый государственный деятель, у которого цель оправдывает средства? Мудрый зав... * * * Перевод с французского, вступительная статья, примечания В. Н. ЗАЙЦЕВА Перевод осуществлён по изданию: Michel Hoang. Gengis-khan. Fayard, 1988. © Fayard, 1988 © Зайцев В. H., перевод, вступительная статья, примечания, 2016 © Издательство А© «Молодая гвардия», художественное оформление, 2016 Подобное положение среди героев истории ряда стран и народов Азии занимают Чингисхан и Тимур, он же Тамерлан (Тимур Хромой по-персидски); Запад также признаёт их в этом качестве, но с оговорками, особенно серьёзными в отношении Чингисхана. Для многих он пусть даже личность из ряда вон выходящая, но благоговейного почитания не заслуживающая. Он представляется в основном как ненасытный властолюбец, жестокий деспот, предводитель диких варварских орд, разоривших множество городов и селений в странах высокой культуры и погубивших сонмы ни в чём не повинных людей. В лучшем случае его называют орудием Провидения, Бичом Божьим. В обыденном сознании европейцев его имя стало нарицательным как синоним восточного деспота. Больше того, оно нередко используется для характеристики того или иного государственного деятеля, по каким-либо причинам пользующегося на Западе дурной славой. Его, например, любят поминать, когда речь идёт о некоторых важнейших персонажах российской истории от Ивана Калиты до Иосифа Сталина, — преимущественно тех, с чьей деятельностью связаны рост и укрепление Российского государства. Уподобление их Чингисхану — один из самых востребованных стилистических приёмов у авторов, подверженных стойкой русофобии. Он у них в ходу уже не одно столетие. Так, Карл Маркс в своём неоконченном эссе «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» (1856–1857) утверждал, в частности, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Некоторые из них дремали в сёдлах под шум стад, окружённые стойкими испарениями овечьей шерсти. День за днём процессия переходила от оазиса к оазису, ориентируясь по приметам, замечать и распознавать которые умели немногие из всадников. По ночам животные и люди теснее прижимались друг к другу, чтобы уберечься от ледяного ветра, дувшего на костры из хвороста и сухой травы. Но днём быстро наступала жара и мириады слепней хищными ненасытными тучами набрасывались на людей и животных. Коротких остановок у тростниковых зарослей едва хватало на то, чтобы напоить скот. Источников воды было мало, и часто приходилось довольствоваться мутными лужицами, которые жадно разыскивали животные. В засушливых районах они кормились только верблюжьей колючкой и чёрным саксаулом, множество их пало от голода.

Недостатком воды и растительности трудности пути не ограничивались. Иногда внезапно налетал сильнейший ветер и закручивал песчаные вихри, которые окутывали всё живое удушающим саваном. Погонщики верблюдов и мулов хриплыми криками принуждали насмерть перепуганных животных лечь. Но вскоре всё заглушал шум песка. Все следы жизни, казалось, растворялись в бушующем смерче. Только ветер, песок и камни царили в этом пространстве, где ни люди, ни животные уже ничего не значили. А потом ураган вдруг стихал так же внезапно, как и начался, небо прояснялось, и очень скоро в этой бескрайней пустоте вновь воцарялось безмолвие.

Караваны были привычны к резким переменам погоды и суровым испытаниям пути. Каждый всадник постоянно держался начеку и был готов собрать все силы, чтобы выдержать немилость природы. Каждый умел управиться с норовистой лошадью, одним точным ударом забить павшее животное или успокоить испуганное. Каждый из тысячи воинов Тэмучжина ни на шаг не отступал от цели — привезти тело предводителя в его родные края к месту вечного пристанища. Годами одевавшиеся только в шкуры, ютившиеся в войлочных юртах, они возвращались из дальних походов с дорогими шелками, яркой расписной посудой и драгоценными камнями. Прежде они были грубыми пастухами, умелыми наездниками, часто голодавшими, но благодаря своему господину великому хану стали непобедимыми воинами, обладателями бескрайних пастбищ, хозяевами всей земли.

Пройдя полупустынные районы Гоби, караван дошёл до монгольских степей. По пути он всюду сеял смерть. Стоило на горизонте появиться небольшому табуну диких лошадей или группе испуганных горных козлов, как тут же от каравана отделялся отряд всадников со сворой собак и начинал смертельную погоню. Догнав животных, они убивали их ударами копья или выстрелами из лука. Как того требовали обряды предков, убитых на охоте животных использовали в качестве погребальной жертвы.