Что касается других государственных деятелей неевропейского мира, не угодивших западным идеологам, то чаще всего с Чингисханом сравнивают основателя КНР Мао Цзэдуна, а правителей вроде Пол Пота, Саддама Хусейна, Муамара Каддафи, Роберта Мугабе и им подобных относят к категории «маленьких чингисханов».
В этом можно увидеть одно из характерных проявлений европоцентризма и впечатляющий пример пресловутых «двойных стандартов», применяемых не только в информационных войнах, но и в оценке исторических явлений. Обличая непомерное честолюбие, жестокость и подозрительность Чингисхана, к тем же самым качествам у Александра Македонского относятся довольно снисходительно, как бы подразумевая, что это простительные слабости великого человека, малозначащие в сравнении с его беспримерными подвигами. Такого же рода противоположные презумпции идут в дело и при оценке мотивов, побудивших отправиться одного из этих двух завоевателей в поход на Восток, а другого — против соседних стран. Принято считать, что Чингисхан повёл свою конницу и примкнувшие к нему отряды других кочевников в земли, где было чем поживиться, главным образом ради захвата богатой добычи. С этим трудно поспорить, если исходить из объективной оценки самого хода событий. В сущности, почти все набеги и многие нашествия кочевников в Средние века затевались если не для захвата земель, годных для выпаса скота, то ради грабежа, который при известных обстоятельствах оставался единственным средством обеспечить выживание племени или рода — почти таким же, как охота львов на копытных — для существования прайда. Но эти побуждения нередко понимают просто как варварскую жажду разбойного хищнического обогащения и садистского глумления над жертвами. Например, польский автор Витольд Родзиньский в своей «Истории Китая» приписывает Чингисхану такие слова, якобы сказанные им ближайшим соратникам: «Счастье — это победить своих врагов, гнать их перед собой, отобрать их имущество, наслаждаться их отчаянием, насиловать их жён и дочерей»
[1]
. Как же не признать извергом рода человеческого того, кто способен на подобные откровения!
Совсем по-другому трактуют на Западе побуждения, увлёкшие Александра Македонского с его воинством в поход на Восток.






