Внутри того, что принято называть Средневековьем, сохранялись зоны архаичного образа жизни. Между китайцами империи Цзинь и монголами Чингисхана, между иранцами империи хорезмшахов и киргизами существовал огромный разрыв в развитии. Житель Пекина за белокаменными стенами мог перемещаться между многочисленными рынками по сотням заполненных повозками городских артерий. А в это время монгольский пастух ставил в степи юрту и пас своих овец.
У крестьян Китая и земледельцев Среднего Востока, конечно, жизнь была нелёгкой: архаичная агротехника, природные бедствия, поборы владельцев земли и государственные налоги и повинности. Но кочевников, обитателей бескрайних степей, влекли крупные города, опоясанные стенами. И в Пекине, и в Бухаре, и в Самарканде они с вожделением заглядывались на сокровища, собранные в царских дворцах, резиденциях градоправителей, в магазинах и житницах. Даже в небольших городах их ожидала возможность захватить — словно самоцветы в ларце — зерно, фураж, ткани, драгоценности и женщин.
Чтобы объяснить причины монгольского нашествия, некоторые климатологи выдвинули гипотезу, согласно которой в эпоху Чингисхана в евразийских степях сократилось количество осадков, что привело к оскудению пастбищ. В этих условиях кочевники якобы прибегли к другим способам восполнения жизненных ресурсов: охоте, рыбной ловле и войне. Другие учёные, напротив, полагают, что в начале XIII века климат благоприятствовал степной растительности. Следствием этого был значительный прирост поголовья скота, который позволил монголам обеспечить своих всадников верховыми и вьючными лошадьми в количествах, достаточных для долгих завоевательных походов.
Согласно гипотезе русского историка Воробьёва, в эпоху Чингисхана торговые пути из Европы в Азию и обратно переживали упадок, отчего монгольские племена терпели ущерб, поскольку обычно они получали коммерческую выгоду от контроля над различными маршрутами Великого шёлкового пути. Выплаты китайцев монголам (в частности, в результате заключения между ними в 1147 году договора) показывают, что кочевники просили у Китая уже не как обычно ремесленные изделия, но и продукты земледелия и, что ещё более удивительно, крупный и мелкий рогатый скот. Это даёт повод предположить, что монголы испытывали серьёзные трудности с продовольствием и, следовательно, их нашествия были порождены хозяйственными нуждами. Словом, здесь можно говорить об империализме в его самом классическом понимании.
Не следует также забывать о многовековом антагонизме между кочевниками и осёдлым населением. Последнему всегда приходилось сдерживать «дикарей», оберегая от их набегов своё имущество и возделанные поля.






