Современный историк Бертран Льюис (в книге «Ислам в истории») ставит под сомнение если не боевые потери, то по крайней мере апокалипсические опустошения, совершавшиеся монголами, обращая внимание на то, что страны Востока якобы довольно быстро оправились от разрушительных последствий кочевого вторжения и что противостоявшие монголам силы располагали гораздо более мощными средствами умерщвления. Этим соображениям можно противопоставить тот факт, что если мировые военные конфликты затрагивали в основном индустриальную среду и относительно слабо — сельскую местность, то кочевые нашествия XIII столетия ударили по экономике, основанной на поливном земледелии, особенно самом хрупком и уязвимом — оазисном, восстановить которое было нелегко из-за отсутствия технических средств и необходимых продовольственных запасов. К этому добавим, что, согласно переписям, проведённым китайскими властями в XIII веке, и оценкам современных демографов, после того как монголы пересекли ворота Великой стены, императорский Китай претерпел значительное сокращение населения.
Специалист по истории Центральной Азии Оуэн Латимор выдвигает свою гипотезу причин монгольских завоеваний. Согласно ей, Чингисхан, признанный верховным правителем различных монгольских этносов, отказался закрепиться в Северном Китае. Если бы он прочно там обосновался, то в Центральной Азии возникла бы обстановка безвластия и освободившиеся от контроля хана племена не преминули бы отложиться от него, как только он воцарился бы в Пекине. Стратегия хана, по мнению исследователя, заключалась в следующем: создать в монгольских степях достаточно мощное объединение племён, устранить китайскую угрозу с помощью превентивных походов против государств Си Ся и Цзинь и, наконец, вернуться в Центральную Азию, чтобы подчинить ещё сохранявшие самостоятельность племена. Это позволило бы ему не допустить появления у него за спиной противника накануне похода для окончательного завоевания всего Китая, на что ему не хватило времени.
Наконец, для объяснения причин монгольского нашествия можно предложить ещё одну гипотезу. Чингисхану потребовалось 20 лет на то, чтобы подчинить своей власти степные племена. Он оказался во главе хорошо обученного и полностью управляемого конного воинства. Единство монгольских народов было ещё совсем недолгим и слишком хрупким, чтобы хан мог себе позволить оставить своих военачальников без дела. Точно так же любое набирающее силу коммерческое предприятие должно расширяться, если оно намерено сохранить свои прибыли и рынки. «Ударная сила» Чингисхана была практически обречена на новые сражения. Объединяя кочевые племена, хан противостоял хаосу и разделению.






