ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если исходить из названия романа, то «Лжец» должен повествовать о лжеце, но если вспомнить о том, кто написал его, то все уже не так однозначно. Стивен Фрай, талантливый актер и писатель, как никто... Лжец Стивен Фрай Посвящается ___________________ (вставить полное имя) Во всем последующем нет ни единого слова правды Мужчина в футболке с надписью «Слава» [1] остановился у дома, в котором когда-то родился Моцарт. Он смотрел на дом, и глаза его сияли. Так он и стоял, неподвижно, задрав голову и весь светясь обожанием, пока стайка Линялых Джинсов и Флуоресцентных Бермуд втекала, огибая его, в дом. Потом тряхнул головой, сунул руку в карман штанов и направился к дверям. Высокий тонкий голос, донесшийся сзади, заставил его остановиться на полпути. — Вы когда-нибудь задумывались, Эндриан, над феноменом ключей? — Каких именно, дверных? — Не дверных, Эндриан, нет. Отнюдь не дверных. Водных. Подумайте о родниках, кладезях, о вечно бьющих источниках. Иерусалим, к примеру, — это источник религиозности. Один-единственный городишко в пустыне, и тем не менее — источник трех самых могучих религий мира. Столица иудаизма, свидетель распятия Христа, город, откуда Магомет вознесся на небо. Такое впечатление, что религия бьет из его песков ключом. Футболка «Слава» улыбнулся сам себе и вошел в здание. Твидовая Куртка и Синяя Оксфордская Сорочка остановились перед крыльцом. Теперь настал их черед благоговейно созерцать людской поток, текущий мимо по Гетрейдегассе. — Возьмите Зальцбург. Далеко не самый главный город Австрии, и тем не менее Иерусалим для каждого любителя музыки. Гайдн, Шуберт и… о да, потому-то мы и здесь… и Моцарт. — Существует теория, что Землю пересекают особые линии, и там, где они сходятся, случаются странные вещи, — сказал Синяя Оксфордская Сорочка. — Лей-линии, — по-моему, так их называют. — Вы можете счесть, будто я тяну одеяло на себя, — произнес Куртка, — но я бы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сэр Дэвид встал, потянулся и направился к буфету.

— Кто-нибудь еще хочет вина? — поинтересовался он, ни к кому, в частности, не обращаясь.

— Да, пожалуйста, — ответил Эндриан.

Сэр Дэвид, не обратив на него никакого внимания, налил себе бокал и возвратился на свое место.

Эндриан, покраснев, приступил к изучению шнурков на своих штиблетах.

— Я уверен, — сказал Трефузис, — убийство Молтаи было задумано, чтобы показать мне, на какую безжалостную жестокость способны пойти венгры, дабы завладеть «Мендаксом». Если они готовы убить ради него, предположительно должен был сказать я себе, мне лучше немедля отдать им его. Но право же, какая дурацкая стратагема! Я, смею надеяться, не такой еще старый и немощный сумасброд, чтобы пойти на это. Если я по-настоящему испугаюсь, — тут я должен сделать паузу и заверить вас, что я и вправду испугался так прежалостно, как никогда в жизни, — то уж, наверное, естественный для меня поступок состоял бы в том, чтобы передать бумаги сэру Дэвиду и попросить его учреждение о защите. Венгры не из тех, кто пускает по твоему следу убийц только для того, чтобы отомстить. Они, слава богу, в МИ-5 пока еще не работают. И опять-таки, не такие они идиоты, чтобы вообразить, будто смогут перепугать меня настолько, что я отдам «Мендакс»

им,

— уж если я испугаюсь, то вручу его собственной стране. Вот тогда я, разумеется, и понял — именно это и было задумано. Предполагалось, что я, перетрусив, отдам «Мендакс» не венграм, но сэру Дэвиду Пирси. Это сэр Дэвид Пирси подрядил Гольку. Сэр Дэвид Пирси приказал убить Молтаи, чтобы страх вывел меня из игры, и тот же сэр Дэвид Пирси распорядился о точно такой же смерти Мартина Сабо, дабы ему, сэру Дэвиду, было чем подкрепить свою сказочку о распоясавшихся в Зальцбурге кровожадных венграх.

— Я сейчас вызову санитаров, — сказал сэр Дэвид. — Вы, господа, не прерывайте его, пусть говорит. И бога ради, потакайте бедному сукину сыну во всем, а не то он в буйство впадет.

Трефузис печально покивал:

— Нет, Дэвид, не думаю, что кто-нибудь станет вызывать сюда санитаров. Во всяком случае, не сейчас.

Сэр Дэвид молча обменялся взглядами со всеми присутствующими, а после расхохотался.

— Ох, ну бога ради, вы только посмотрите на себя! Не можете же вы принимать это всерьез. Бедняга бредит, и вы это знаете.

— Возможно, нам стоит спросить у самого Гольки, — предположил Трефузис.

— О-о, да,

вот это

мысль отличная! Давайте спросим у Гольки. Или, еще того лучше, у Флоренс Найтингейл, а то и у набоба Брандипура.

— Ну что, Голька? — произнес Трефузис. — Вы человек, совершивший два убийства. Не скажете нам — по чьему приказу?

В лице Листера ничего решительно не изменилось. Он перенес вес своего тела с правой ноги на левую, по-прежнему оставаясь безмолвным.

Эндриан почувствовал жжение в животе.