а если он никогда меня не любил так и пусть Листер перестреляет нас всех и правильно — помнишь дядя Дэвид как ты заставил меня написать маме а я сказал Тони Крейг — надеюсь сначала Листер прикончит остальных чтобы я смог посмотреть — отвратительно но ведь я и сам отвратителен и остальные я полагаю тоже — я так счастлив — я вас всех и вправду люблю вы же знаете — прежде чем я умру мне просто необходимо кого-нибудь отпендюрить там на пешеходном мостике была одна девушка с совершенно изумительными титьками — у Штефана это следует сказать довольно симпатичная попка о господи Эндриан он же только что лишился брата — не знаю почему но я всех вас люблю однако я рад что все мы скоро умрем и будем вместе — я и вас люблю дядя Дэвид я всегда — журнал под вашей кроватью назывался «Лолита» помните в нем было такое влагалище совсем без волос — даже представить себе не могу как пишется Голька но фамилия в общем-то выразительная — наверное возбудившись он становится большим — вероятно когда он горло кому-нибудь перерезает — большим как пулька тридцать восьмого калибра я так думаю — да он и сейчас на пулю похож — поразительное переживание — наверное я люблю Дональда — не как Хьюго или Дженни — не так чтобы захотеть лечь с ним в постель — ха можете вы себе представить что Дональд — что я ложусь с тобой в постель — нет я не это имел в виду думаю я люблю тебя совсем по-другому а ты конечно ненавидишь меня и правильно я же такой мудак — все смотрят на меня слушают как я изображаю последнюю задницу я же ничего не могу поделать хотя и душу облегчить тоже дело хорошее — и конечно это никогда не закончится потому что…
— Спасибо, Эндриан. Думаю, этого достаточно.
Трефузис снял с Эндриана наушники, и тому показалось, что воздух взвизгнул в его ушах, что его с огромной силой ударило током. Он резко вдохнул, точно пробивший поверхность воды ныряльщик. На плечо его легла рука Дональда, люди, сидевшие перед Эндрианом, вглядывались в него, словно проникая глазами в его мозг. Раскачиваясь в кресле взад и вперед, он закрыл ладонями лицо и заплакал.
Он слышал сквозь собственные всхлипы и причитания, как в комнату возвращаются привычные звуки: музыка из двора, тиканье часов и грубый голос дяди Дэвида.
— Ну и на черта это нужно? Мальчишка всего-навсего пускал слюни да ныл, как маньяк. Чтобы довести его до этого состояния, мне не требуется никакая машина. Хватит и хорошего пинка по яйцам.
— По моим представлениям, — сказал Трефузис, — оставь мы машину подключенной к нему на более долгий срок, Эндриан сообщил бы нам все, что таится в его мозгу.
— Какая отвратная мысль.
Эндриан откинулся на спинку кресла, открыл глаза.
— Можно мне встать? — тонким голосом спросил он. — Боюсь, я отсидел ноги.
— Да-да, конечно.






