— Среда. И давно я здесь?
— Не более нескольких часов.
— Всего-то? — удивился Эндриан. — А пулю из меня уже вынули?
— Пулю? Никакой пули не было.
— Но в меня же стреляли.
— Да, в тебя стреляли, но никакой пули не было.
Эндриан поразмыслил над этим.
— Почему же мне тогда так больно?
— Ты потерял немного крови. Думаю, какое-то время живот еще поболит. Пластырь, которым заклеили рану, будет стягивать кожу.
— Есть очень хочется.
— Руди тебе что-нибудь принесет.
— Ладно, — сказал Эндриан и снова заснул.
Два дня спустя Эндриан сидел в люксе «Франц-Иосиф» за роялем, продираясь через бетховенский менуэт. Перед ним стояли тарелка с бутербродами и стакан пива. Посреди комнаты были сложены его чемоданы, ожидающие того, кто снесет их вниз, в вестибюль отеля. Он ощущал себя достаточно окрепшим для долгого обратного пути в «вулзли» Дональда, однако Трефузис настоял на возвращении самолетом.
Живот заживал хорошо, мелкие ранки, с которых уже сняли ватные тампоны, зарастали свежей рубцовой тканью, и теперь Эндриан мог притрагиваться к длинному мягкому ожогу на животе, почти не морщась.
Он опустил крышку рояля, распрямился. Эта боль, которую можно только приветствовать, ясная и резковатая, как «пильзнер», — куда лучшая, чем давящая, свинцовая тяжесть чувства вины, которую он ощущал столько времени, сколько себя помнил.
В дверь с силой постучали, вошел Саймон Хескет-Харви, а за ним — лучезарно улыбающийся Листер.
— Gruß Gott, — сказал Эндриан.
— Как наш паренек?
— Паренек в порядке, спасибо, Дикон, — ответил Эндриан. — Ждет не дождется возвращения домой.
— Дело хорошее, — сказал Саймон.
— Хорошее, — согласился Эндриан, нащупывая в кармане пиджака бумажник с билетом.
В верхнем зале «Бараньей лопатки» был накрыт длинный стол. Найджел, бармен, под бдительным присмотром Боба, хозяина, разливал гостям суп. Во главе стола восседал Трефузис с Эндрианом по левую руку от него и леди Элен Биффен по правую. Мартин и Штефан Сабо, Хэмфри Биффен, Дикон Листер, Иштван Молтаи, Саймон и Нэнси Хескет-Харви — здесь были все, переговаривавшиеся и посмеивавшиеся с истерическим дружелюбием собравшихся на рождественский прием бизнесменов. Пустовал лишь один стул в самой середине стола — с той его стороны, с которой сидела леди Элен.
— Но для чего были нужны все эти сложности? — выспрашивал у Трефузиса Эндриан. — Почему ты не мог просто
рассказать
мне, что происходит?
— Боюсь, было необходимо, чтобы ты действовал в полном неведении обо всем этом деле. В конце концов, Дэвид Пирси платил тебе, чтобы ты шпионил за мной. Ты верил, что работаешь на его учреждение. Так это и следовало оставить. Мы знали, что он хочет заполучить «Мендакс» для себя, — не для своей страны, но для собственного обогащения. И было лучше, чтобы ты этого не знал.






