Мы в любом случае будем готовы к вашему приходу. А теперь идите.
— Спасибо, мистер Биффен, большое вам спасибо.
Эндриан инстинктивно протянул руку, которую Биффен со страшной силой пожал, глядя Эндриану прямо в глаза.
— Вы же знаете, я не мистер Чипс.
[22]
Я отлично понимаю, что вам меня жалко. Когда тебя жалеют коллеги, это уже достаточно плохо, но от вас я жалости не потерплю. Не потерплю.
— Нет, сэр, — сказал Эндриан, — я не…
— Вот и хорошо.
III
Том, Эндриан и Свинка Троттер, компаньон не частый, но малоприятный, прогуливались по школьному городку. Время от времени мимо них с устрашающей целеустремленностью людей, получающих удовольствие от Спорта, пробегали мальчики в трико. Вокруг щебетала и перешептывалась, тарахтя по штакетнику палками, малышня. Эндриан решил, что стоит опробовать новый сленг.
— Знаете, ребята, чудная штука! Старина Биффо выкинул нынче утром номер. Сначала устроил мне таску за нерадивость, а после пригласил к чаю. Без булды! Взял да и пригласил.
— Наверное, он в тебя влюбился.
— Поганые твои слова, Томпсон. Лучше возьми их назад, не то по ушам получишь.
Они прошлись еще немного — Эндриан практиковался в новых оборотах, а Свинка Троттер плелся сзади, встречая каждое слово раскатами такого хохота, что Эндриану эта игра скоро прискучила.
— Кстати, — сказал он. — Расскажи мне о своих родителях, Том.
— А что ты хочешь знать?
— Ну, ты вообще ничего о них не говоришь.
— Да о них и говорить особенно нечего. Папаша работает в «Бритиш Стил», мама того и гляди пролезет в мэры. Две сестры, обе с приветом, и брат, который появится здесь в следующем триместре.
— А у тебя, Хили? — поинтересовался Свинка Троттер. — Чем занимаются твои родители?
— Родитель, — ответил Эндриан. — Мамы больше нет.
Троттера это потрясло.
— О господи, — сказал он. — Извини. Я не знал…
— Да нет, ничего. Автомобильная катастрофа. Когда мне было двенадцать.
— Как… как ужасно.
— Давайте пройдемся до Глэдис Уинкворт, там я вам все и расскажу.
Церковь городка стояла на холме, а на кладбище при ней — которое люди вроде Сэмпсона, обладатели сокрушительного остроумия, неизменно именовали «мертвой точкой города» — имелась деревянная скамья с вделанной в нее табличкой, на которой было написано: «Глэдис Уинкворт». И все. Предполагалось, что скамью воздвигнул спятивший вдовец, вознамерившийся увековечить подобным образом память покойной жены. Том считал, что жена эта прямо под скамьей и зарыта. Эндриан же был уверен, что это просто-напросто собственное имя скамьи, и от веры своей не отступался.
С Глэдис было видно все: Верхние, Средние и Нижние спортивные площадки, театр, Старую классную, библиотеки, Капеллу, столовую и Школу искусств. Сидевший на ней человек ощущал себя генералом, озирающим поле битвы.






