Слава Всевышнему, его ожидал всего только Биффен.
— Вы нынче на удивление поздно, Хили.
— Ну, знаете, сэр, — сказал, усаживаясь, Эндриан, — лучше на удивление поздно, чем на удивление никогда.
— А вы не желаете сообщить мне, что вас так задержало?
— Вообще-то, не очень, сэр.
Легкий шелест пронесся по классу. Это уж было слишком, даже для Хили.
— Прошу прощения?
— Ну, то есть, не перед всем классом, сэр. Тут много личного.
— О, понимаю. Понимаю, — сказал Биффен. — Что же, в таком случае правильнее будет, если вы объяснитесь со мной потом.
— Сэр.
Самое лучшее, это когда железы учительского любопытства начинают источать сок.
Эндриан глянул в окно.
«Быть сегодня в Картрайте, в этот мартовский день».
[20]
Теперь уж в любую минуту какому-то экзаменатору выпадет счастье созерцать прелестную сосредоточенную складочку на лбу пробегающегося по менуэту Картрайта. Смотреть, как всползает по его предплечью шерстяной рукав зимней куртки.
«Когда же в шерсть Картрайт себя облек, я мыслю, сколь прелестен, о мой Бог, его одежд неторопливый ток».
[21]
Тут он услышал голос Биффена, стучащийся в двери его грез.
— Не могли бы вы привести нам пример, Хили?
— Э-э, пример, сэр?
— Да, сослагательного наклонения, следующего за прилагательным в превосходной степени.
— Вы сказали, в превосходной?
— Да, да.
— М-м… как насчет «le garçon le plus beau que je connaisse»?
— Э-э… миловиднейший мальчик, какого я знаю? Да, это годится.
— Миловиднейший, сэр? Я разумел — прекраснейший.
Черт, он же вроде решил распроститься с педерастической позой. Ладно, по крайней мере смешков добился.
— Благодарю вас, Хили, достаточно. Успокойтесь, вы все, он ни в каких ободрениях не нуждается.
Еще как нуждаюсь, подумал Эндриан. Во всех ободрениях, какие найдутся.
Урок продолжался, Биффен предоставил Эндриану свободу предаваться снам наяву.
Когда сорок минут истекли, Эндриан среагировал на звук колокола со всей, на какую был способен, прытью, метнувшись из тыльной части класса к двери, чтобы затеряться за нею в толпе, однако Биффен перехватил его:
— Вы ничего не забыли, Хили?
— Сэр?
— Я думаю, вы обязаны мне объяснением вашей непунктуальности.
Эндриан приблизился к кафедре.
— Ах да, сэр. Дело в том, сэр, что я и так-то должен был опоздать — совсем ненамного, однако столкнулся с доктором Меддларом.
— И он задержал вас на двадцать минут?
— Да, сэр. Или, вернее, нет, сэр. Он был очень груб со мной. Расстроил меня, сэр.
— Груб? Капеллан был с вами груб?
— Я уверен, это не входило в его намерения, сэр.
Эндриан постарался соорудить физиономию непорочную, но при этом встревоженную. Такое выражение особенно хорошо срабатывало, когда приходилось смотреть, как сейчас, на кого-нибудь снизу вверх. Слизано же оно было по преимуществу с Доминика Гарда, игравшего Лео в фильме «Посредник».






