Этакое недоуменное чистосердечие.
— Он… он довел меня до слез, сэр, а мне было слишком стыдно являться сюда в соплях, вот я и сидел в музыкальном классе, пока немного не успокоился.
Все это было ужасно непорядочно по отношению к бедному старому Биффену, которого Эндриан, пожалуй, даже любил за его белоснежные волосы и вечное выражение кроткого изумления на лице. Да еще и «в соплях»… Под пару к этому обороту так и просятся «не придира» и «просто потряска». Вообще-то не такой уж и плохой словарь, стоит взять его на вооружение. Школьный сленг 1920-х заслуживает возрождения.
— О боже. Впрочем, я уверен, у капеллана наверняка имелись серьезные причины, чтобы… то есть доктор Меддлар не был бы резок с вами без причины.
— Ну, должен признать, сэр, я ему надерзил. Но вы ведь знаете, каков он.
— Он, в чем я нисколько не сомневаюсь, человек скрупулезно честный.
— Да, сэр. Я… мне не хотелось бы, чтобы вы думали, будто я лгу вам, сэр. Уверен, доктор Меддлар, если вы его спросите, расскажет вам о случившемся так, как оно видится ему.
— Этого я делать не стану. Я знаю, когда ученик говорит мне правду, а когда лжет.
— Спасибо, сэр.
Черта с два. И никто из них никогда не знает.
— Не хочется читать вам нотации, Хили, и не хочется задерживать вас во время утренней перемены, однако вы должны взглянуть правде в лицо — многие из моих коллег уже начинают терять терпение. Быть может, вам кажется, что они вас не понимают?
— Я думаю, вся беда в том, сэр, что они меня как раз понимают.
— Н-да. Вы и сами знаете, именно замечания подобного рода с гарантией выводят некоторых учителей из себя, не так ли? Утонченность не относится к числу качеств, которые повергают людей в восхищение. И не только в школе. Ее не любит никто и нигде. Во всяком случае, в Англии.
— Сэр.
— Вы самый умный из мальчиков моего французского класса. И прекрасно это знаете. Но вы совсем не работаете. А это делает вас самым отстающим учеником школы.
Теперь воспоследует притча о дарованиях, на что поспорим?
— Что вы думаете об университете?
— О, ну… знаете, сэр, думаю, после выпускных экзаменов я, пожалуй, махну на образование рукой. И оно, скорее всего, махнет рукой на меня.
— Понятно. Скажите, Хили, чем вы занимаетесь по пятницам после полудня? Я так понимаю, в Кадетском корпусе вы не состоите?
— Меня оттуда выгнали, сэр. Такое безобразие.
— Да, не сомневаюсь. Стало быть, вы теперь в Авангарде, не так ли?
— Да, сэр. Есть одна старушка, которую я навещаю.
— Ну так вот, — сказал Биффен, укладывая учебники в кейс, — на Морли-роуд имеется еще одна старушка — и старичок, — возможно, у вас найдется время, чтобы как-нибудь навестить и их. По пятницам мы с женой всегда устраиваем чаепитие, очень рады будем вас видеть.
— Спасибо, сэр.
— Предупреждать нас заблаговременно не нужно.






