Странно все это, Пустовалов удивился, у него был чуткий сон, но теперь он проснулся, и подвергать себя опасности больше не станет. Он спрыгнул в снег и откатился в темноту. Лицо царапнули жесткие прутья кустарника. В небе, напротив точек светила бледная, будто нарисованная Луна. Так вот ты где, промелькнула мысль. Пробираясь за рядами кустов, Пустовалов заметил движение у противоположной стены. Он пробежал вперед, бесшумно пересек тупичок у торцевого фасада, и укрылся в нише. Лунный свет бледно освещал каменный фасад театра. Здесь, вдоль стены тоже проходила цепочка странных следов, но тот, кто оставил их, очевидно, двигался только в одну сторону – от Пустовалова.
Прижимаясь к стене, держа наготове снятую с предохранителя винтовку, Пустовалов двинулся вперед и остановился перед выступом. Выглянул. За выступом чернел обычный дверной проем, следы вели туда. Пустовалов по-кошачьи в два прыжка переместился к нему и присел на корточках, прислушался. Не было сомнений, что замеченное им движение было именно здесь.
Но он ошибся. Пустовалов понял это, потому что тот, кого он искал, находился не за дверью, а стоял за его спиной. Пустовалов понял это слишком поздно и сразу догадался, почему его натасканный на угрозы организм не дал сигналов опасности. Пустовалов повернул голову.
Перед вездеходом стоял высокий старик на снегоступах, сжимая в руках лыжные палки. Пустовалов узнал его. Тот самый математик, который помог им с Виктором на Охотном ряду, а потом исчез.
Пустовалов включил фонарь и направил на него луч. Старик выставил руку, пряча глаза от яркого света, Пустовалов увидел только улыбку из искусственных белых зубов. От этой улыбки веяло старыми советскими научно-популярными телепередачами.
– Знаете, какова вероятность встретить на пустой планете живого человека? – Дружелюбно спросил старик.
Пустовалов опустил фонарь, а математик старчески неуверенным движением поправил вязаную шапку.
– Вы выглядите уставшим, – сочувственно сказал он, так и не дождавшись ответа, – вам нужен крепкий сон.
– Мне снятся кошмары.
– О да, сны здесь очень яркие. Одна из особенностей этого места.
– Что это за место? – Спросил Пустовалов, попытавшись, было встать, но передумал, и прислонился к стене. – И что вы тут делаете?
– Простите за наглость, – старик прижал лыжные палки к груди, – но от просроченного риса у меня несварение. Случайно мне удалось увидеть среди ваших запасов дивный «Террин». Предполагаю, что кофе у вас тоже имеется. А у меня есть галеты…
Пустовалов кивнул и поднялся.
Они разожгли костер из обломков бывших дверей «Новой оперы», старик набрал в котелок снега и подвесил его на искусно собранной из обструганных прутиков конструкции.
– Воду приберегите, – сказал он, – снег здесь чистый, как во времена Мамая.






