ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятеро незнакомцев спешат на последний поезд метро. Один торопится покинуть страну. Второй бежит от полиции. Третий пытается оттолкнуться от дна. Четвертая убегает от прошлого. А пятая – от самой с... Метро Иван Прохоров Пролог Июнь 1991 года. За 30 лет до… Подперев щеки кулачками, Саша наблюдал за крохотной птичкой, прыгавшей по толстой ветке за окном. Повадками птичка напоминала воробья, но сияла на солнце как настоящий попугай, переливаясь диковинным пепельно-ржавым оперением. Раздув красную грудку, она затрясла огненным хвостом, превратив его в крохотное пламя. – Го-ри-хвост-ка, – тихо проговорил Саша, не догадываясь даже, что точно угадал ее название. Птица будто услышала его, посмотрела на него боком, по-птичьи и, задрав белолобую головку, выдала в вечерний зной знакомый тревожный перелив. Так вот кто будил его по утрам. Чувствуя обнаженными коленями холод батареи, Саша сидел на тумбочке, придвинутой к подоконнику, словно затаившийся охотник, но предметом его интереса была отнюдь не птица. Он ждал, когда затихнут шаги в коридоре. На его беду шаги затихли прямо за его спиной. – Ты что! – Прозвенел возмущенный голосок. Мальчик мгновенно обернулся. За кроватями, в дверном проеме стояла девочка. На пухлых щеках горел матерый загар, в округлившихся карих глазах сияло заходящее солнце. – Тебе нельзя его надевать! – Почему? – Саша проследил за ее возмущенным взглядом и тронул перебинтованными пальцами тесемку под подбородком. – Это только для тех, у кого день рождения! По правде говоря, ему самому это не нравилось. Полчаса назад Ирина Петровна вручила ему дурацкий колпак из цветной бумаги, велела надеть и идти на спортплощадку. Сегодняшняя суббота оказалась богатой на дни рождения. Во всем лагере сразу у троих, включая Сашу. Ему достался самый потрёпанный колпак, обклеенный выцветшей розовой бумагой и усеянный почерневшими от времени серебряными блестками. – У меня сег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кручина отметил, что выбрал правильную лестницу – ее скрывал широкий простенок, а вторая лестница как раз хорошо просматривалась из соседней башни.

Кручина сел в углу, напротив лестничного подъема и стал ждать. Минуты текли, но это его не пугало, ждать он умел. Наконец, внизу раздался звук – падение камешка. Звук был настолько тихим, что Кручина даже решил, что ему показалось, но как только он убедил себя в этом, звук повторился, и сомнений не было – Морис поднимался.

Кручина ждал, прошло уже минут пять, затем десять. Дурацкая ситуация. Понятное дело, Морис сверхосторожен и дьявольски терпелив, но как бы ему сообщить, что он уже здесь и опасности нет? Ведь тот фрукт тоже не лыком шит и может, заподозрив неладное сменить позицию. Но Кручина был профессионалом и ждал. Прошло еще минут десять. Камешек за это время упал однажды. Кручина начал терять терпение. Он очень медленно поднялся и, прижимаясь к боковой стене, подошел к лестнице, осторожно выглянул. Зеленоватые пролеты были совершенно пусты. В этот момент снова раздался звук – кто-то внизу наступил на камешек. Кручина вытянул шею, силясь разглядеть что-то между пролетами и не сдержался – тихим шепотом позвал:

– Морис…

В следующую секунду, будто швейная машина прошила строчку через его шею и подъязычную кость. Чудовищные крючья с тихим шелестом стянули горло. Нижняя челюсть опустилась, будто против воли, из нее выплеснулась кровь. Лестница стремительно приближалась, но Кручина умер еще до того, как его носовая кость разбилась о бетон.

Морис улыбнулся, услышав звук падения тела. Он знал, что теперь оставалось только ждать. Его ожидание тоже было напряженным, но в отличие от Кручины, его напряжение диктовалось не страхом, а предвкушением.

Он появился на мосту через пару минут. Морис, сидевший под окном высокой башни, спокойно поднялся и нацелил на него свою винтовку:

– Раз-два-три, а ну замри! – Весело сказал он.

Пустовалов повиновался и, не поднимая головы произнес:

– Использовал своего человека как приманку? Умно.

– Ты ведь тоже использовал своих, чтобы выбраться?

Пустовалов поднял голову. Морис через окуляры прибора ночного видения видел, что Пустовалов без ПНВ и знал, что он видит только очертания темного силуэта в окне.

– Комсомольская, – с улыбкой кивнул Морис, – теперь понимаю, почему перед смертью Даникеру начало так везти.

- Ты меня с кем-то путаешь. Я случайно оказался там.

– Просто пассажир метро?

– Именно.

Морис захохотал и в это мгновение Пустовалов исчез. Он быстро сообразил, что тот просто сиганул через дыру в мосту.

Продолжая смеяться, Морис легко спрыгнул на мост и крикнул:

– Ноги ведь переломаешь!

Внизу мелькнуло темное пятно, Морис не целясь, выстрелил.