Спешка ей на руку, и значит вопить они будут хором, а не поодиночке. Тоненький капризный голосок это подтверждал, Даша поняла, что достигла самой низшей точки страха – оцепенения.
Каталку с Дашей завели в объятия «насекомого», над ней склонились шесть газовых горелок. Даша не смотрела на них, ее взгляд скользил по лицам людей за стеклом. Никто не смотрел в их сторону, кроме двух крепких военных с проседью в волосах. Они напомнили ей отца. Проецируя на них его закаленный характер, она знала, что они не отведут взглядов до самого конца, никто из начальства не должен усомниться в их силе и преданности. Они будут смотреть, как горит ее лицо с глазами-льдинками. Даша очень не хотела, чтобы они видели ее плачущей, но почувствовала, что уже не может держать себя в руках. Она закрыла глаза.
Справа шумел Харитонов, все еще выдавливая из себя хохот и понося ругательствами всех вокруг, включая важных начальственных чинов за стеклом. Но никто не умолял, не скулил и не плакал. Даша понимала, как это невыносимо трудно и испытывала даже нечто вроде гордости за своих друзей.
Она зажмурилась, решив уже не открывать глаз до самого конца, и ей неожиданно привиделось теперь уже далекое детство. Один из тех чудесных периодов, когда они почти все лето провели на море.
– Мама не разрешала заходить в море без нее, – говорит она старшему брату, пытаясь не выдавать испуга, понимая, что Олега это подзадорит.
Олег встает, в семь лет он уже очень высокий, он еще не успел загореть, и россыпь веснушек на его переносице хорошо заметна в солнечном свете. Всю зиму и весну мама водила их в бассейн и Олег считает, что он теперь плавает не хуже того немца на Олимпиаде.
– Я доплыву до буйка, – говорит он уверенно, и нагло ухмыляясь, косится на Дашу.
Он упер руки в бока, на нем не плавки, а шорты на американский манер и золотистые волосы уже скоро станут длинными, как у маленького спасателя Малибу.
– Не доплывешь, – говорит Макс, сыпя песок себе на живот. Осенью он пойдет в первый класс и старается быть рассудительным как отец.
– Спорим! – Олег тянет руку, вынуждая дашино сердце биться сильнее.
– На багги!
– Идет!
Макс садится, для него радиоуправляемый багги – это сверхсерьезно.
Даше кажется, что она чего-то не понимает.
– Что такое буек?
– Вон та штука видишь?
Ее глаза округляются, когда она понимает. Она встает, задевая недостроенный замок из песка.
– Я позову папу. – Говорит она решительно.
– Не успеешь! – Смеется Олег. – Тут недалеко, помнишь того немца? Он проплыл в сорок раз больше. Или в двадцать?
Лицо брата становится задумчивым.
Даша вспоминает, утром они смотрели Олимпийские игры, пловцы долго плыли по открытой воде, победил немец, который как будто совсем не устал, и, поднявшись на пристань, даже не улыбнулся, когда его окружили видеокамеры.






