Мы наблюдаем за Архимагом, но не понимаем, чего он… постой, он идет сюда!
— Стой! Вернись, пожалуйста, Призрак, если тебе не трудно! Прошу тебя, ты сможешь вернуться позже?
Но осколки окна и длинное зеркало, стоявшее в углу, отражали теперь лишь ее комнату.
Стук, топ, шарк. Стук, топ, шарк. Постукивание посоха Архимага, шарканье покалеченной ноги — звуки столь же знакомые, как и стены ее комнаты или небо, видимое из окна. Как неожиданно наступившая тишина, позвякивание ключей в руке колдуна, скрежет замка и тихий щелчок. Наконец в комнату заглянуло изуродованное лицо, отвратительное даже для Азиель, любившей глубокий, поставленный голос Архимага — и иногда даже его неприятный запах. Как сейчас, например. Значит, он недавно колдовал. Он обещал, что не будет этого делать без крайней необходимости. Азиель не нравилось, что он колдует, потому что магия причиняла сильную боль.
Черное перо застряло в воротнике. Она протянула руку, чтобы вытащить его, и это движение вызвало улыбку на здоровой половине лица Архимага. Обожженная его часть даже не дернулась.
Он вновь менял образ, превращался в огромную черную птицу. Так колдун поступал лишь тогда, когда ему необходимо было тайно попасть куда-нибудь. Девушка чувствовала жар, исходящий от тела гостя, хотя кончики трех огромных рогов уже не дымились.
— Можно ли мне присесть? — спросил Архимаг, зная, что подобная вежливость — пусть и совершенно ненужная — доставляла девушке удовольствие.
— Можно, — отозвалась та, сделав реверанс.
Наблюдая за осторожными движениями Архимага, она поняла, что он только что вернулся из дальнего странствия. Он не был оборотнем от природы, поэтому удерживать животную оболочку колдуну было нелегко, как человеку долгое время сидеть на корточках в очень неудобной позе.
Какое-то время он неподвижно сидел, пытаясь отдышаться, отвернув изуродованную половину лица от девушки.
— Призрак сказал, отец меняется. Призрак утверждает…
— Я знаю. Даже слишком хорошо. — Архимаг устало вздохнул. — Процесс очень далек от завершения. Но последняя стадия неуклонно приближается. Ты не сможешь увидеть этого, Азиель, однако сила собирается и плывет к нему сама, что бы я ни делал. Пока она бездействует, окружает его, как кокон или ураган, однако постепенно она впитается и станет частью его. Он сможет пользоваться ею и сжигать собственное тело, как делают маги. И я сомневаюсь, что есть время хотя бы для того… — Неожиданно он покосился на осколки окна, лежащие на полу. — Призрак, говоришь… Он сейчас здесь?
— Нет, Архи.
— Чего он хотел?
— Он сбежал, когда ты пришел. Похоже, Призрак боится. И отца, и тебя. Конечно, так было всегда, но на сей раз мне показалось, что это не обычный страх.






