ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Северин Анк — дочь знаменитого режиссера готических драм в альтернативном прошлом, где эра звуковых фильмов так и не наступила. Северин не по нраву фильмы отца, полные страстей, интриг и призраков, поэтому она решает сделать карьеру документалиста и отправляется в путешествие по Солнечной системе, изучая культы левитаторов на Нептуне или нелегальные салуны на Марсе. Ведь это не наш мир и не наша Вселенная, а воплощенная утопия, где каждая планета обитаема, космос полон приключений, а люди путешествуют в изящных комфортабельных ракетах. Вот только даже в этом прекрасном мире существуют опасности, и последний фильм Северин приводит ее к загадке исчезнувшей подводной колонии на Венере, населенной огромными созданиями, размером с целые острова. И эта загадка окажется гораздо страшнее и мрачнее, чем думала как сама Северин, так и земляне вообще, и есть большая вероятность того, что с этих съемок далеко не все вернутся живыми.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но твои родители должны были научить тебя держать руки при себе! Ты коснулся лица Северин в знак благодарности; Марианна ударила тебя, испугавшись, — и новые, едва заметные звёзды зажглись на краях наших сновидений. Мы не позволили себя обмануть во второй раз. Мы их проигнорировали. Сказали, что знаем их фокусы. Но Северин подошла так близко, заявилась прямо ко мне в гостиную, и её вонь разбудила меня, как подгоревший бекон. Я велела ей убираться, и она исчезла. И мне не жаль! Она маленькая, а я большая. Она пила моё молоко без спроса. Вы не заставите меня извиняться!

— А как насчёт меня? — спрашивает Марианна Альфрик. — Я не подходила близко. У меня и шанса-то не было.

Каллиопа пожимает своими весёленькими нарисованными плечиками.

— Ты позволила той докторше вырезать нас из себя. Вы больше не могли жить раздельно. Когда умерло наше дитя, ты умерла. Похоже, оно успело изменить слишком много твоих жидкостей и тканей. Дети так голодны в первые часы жизни.

— Ваше дитя?! — ахает звукорежиссёр.

— А что это было, по-твоему? Болезнь? Рана? Вы хлещете наше молоко и думаете, что у нас не бывает молодняка?

— Ох! — восклицает мистер Бергамот. Анимированный осьминог соскальзывает с поросшей мхом софы и поднимается на кончики щупалец. — А можно мне взять слово? Я, знаете ли, весьма хорошо разбираюсь в морской биологии.

— Всенепременно. — Анхис элегантно уступает барную стойку Миртового холла.

— Дай помогу! — верещит Марвин Мангуст и резво спрыгивает с колен Вайолет.

Мангуст и осьминог прочищают горло. Быстренько разогреваются: «До ре ми фа соль ля си до! До си ля соль фа ми ре до!» Мистер Бергамот достаёт губную гармошку бог знает откуда, задаёт тон, извлекая из неё ноту «ля», и начинает отбивать присосками ритм квикстепа.

— «Жизненный цикл мальцового кита»! — в унисон поют мангуст и осьминог, отбивая чечётку на барной стойке.

— Кит-малец — не очень-то кит, — поёт мистер Бергамот в тональности соль-мажор.

— Он не жук! — вопит Марвин.

— И не кот!

— Не грибок и не москит!

Осьминог соединяет четыре щупальца в квадрат, в то время как остальные выписывают в воздухе «колёса». Внутри квадрата из присосок с щелчком включается свет, хоть в «Вальдорфе» нет кинопроектора. Начинается весёлое кино, и все глядят как зачарованные на экран, где Каллиопа танцует на хвосте, в то время как мистер Бергамот поёт свой куплет:

У большого кита-мальца ни начала нет, ни конца,

А чего есть сотня миллионов? Сплошь мозги да сердца!

С задорными хлопками появляются сотни миниатюрных Мальцовых китов, и все они втиснуты в большое тело Каллиопы.