Звёзды сходятся в изображение чирлидера с надписью «ВПЕРЁД, КИТЫ!» на мегафоне. Она подбрасывает туманности в воздух, как помпоны.
Так давайте все дружно китов подбодрим,
Важен каждый для нас — факт неоспорим!
Без них шёлк гладкий ускользнёт, а лён помнётся,
Кто знает, вдруг наш мир возьмёт да пошатнётся?
Чирлидер хмурится и взрывается, превращаясь в сгусток мультипликационного дыма. Опять звучит свисток. Мистер Бергамот снова солирует, и изображение, которое он держит, меняется — теперь на нём Каллиопа с огромным термометром во рту и холодным компрессом на голове.
Но порою недуг настигает кита,
Хоть сильно его сердце и кожа толста.
Нам нельзя без китов, уж таков этикет.
Значит, будет малыш! Чтоб играть с ним в крокет.
Появляется китёнок в фейерверке блёсток. На нём кружевной чепчик, и плавником он трясёт погремушку. Каллиопа и её малыш замахиваются молоточками для крокета и двумя ударами отправляют Юпитер и Сатурн через одинаковые воротца.
Марвин Мангуст, любимец студии «Каприкорн», допевает песню, пока щупальца Бергамота заполняются улыбающимися лицами:
О, жизнь великого кита крута до неприличия!
А вы, пожалуйста, простите нам косноязычие,
И когда опять ваш милый будет испарён мальцом,
Просто вспомните про спицу, ну и дело с концом.
Раздаются жидкие, конфузливые аплодисменты. Осьминог расслабляет конечности, плёнка пощёлкивает и заканчивается, и наши исполнители кланяются. Но Марвин не может удержаться и начинает заново, на полную мощность заводит репризу:
А коль от песенки твоя кружится голова,
Начни сначала, это просто — раз и два!
Та-дам! Кит-малец — не очень-то кит!
Он не жук! И не кот! Не грибок и не москит!
— Могу я задать вопрос? — Арло прерывает выход мангуста на бис.
— Да, конечно. Мне очень жаль, — говорит Цитера, и она искренна.
— Я понимаю, что вышло с девочками. Но что вы сделали со мной и Горацием? Мы никогда не прикасались к пацану. Мы пили воду из бутылок. Мы вообще ничего не делали плохого.
Каллиопа — Беззаботный Кит краснеет — на её бирюзовом лице появляются два безупречных кружочка пурпурного цвета.
— Мы вас съели, — говорит она застенчиво.
ИЗ ЛИЧНОГО КИНОАРХИВА ПЕРСИВАЛЯ АЛЬФРЕДА
[МЭРИ ПЕЛЛАМ в чёрном гимнастическом купальнике и чулках — её ключицы и лопатки движутся под кожей изящно, словно лебединые кости, — наносит макияж, глядя в позолоченное зеркало. СЕВЕРИН АНК наблюдает за мачехой, глаза с расширенными тёмными зрачками подмечают каждый штрих подводки.]
СЕВЕРИН
Я не хочу, чтобы ты уходила.
[ПЕРСИВАЛЬ АНК устанавливает камеру, Клару, на туалетный столик, разрисованный синими лошадками. Он появляется в кадре и целует СЕВЕРИН в лоб, прежде чем присесть и усадить её себе на бедро.]
ПЕРСИВАЛЬ
Мама с папой должны поехать на репетицию.






