ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Один из лучших романов Ричарда Руссо. Остроумная и трогательная история о том, как на сонный захолустный городок Норт-Бат снисходит то ли благодать, то ли проклятие – тут каждый из его жителей выбирает сам. Дональду Салливану, которого все зовут Салли, шестьдесят, и всю свою жизнь с триумфальным упорством он совершал одни лишь ошибки, пусть он и никак не дурак. Он одинок, хоть и окружен толпой людей, больное колено порой мешает нормально передвигаться, друзья у него такие, что порой и враги не нужны, и проблемы сыпятся на Салли одна за другой, а может, он их сам находит. Всю жизнь полагался только на себя, сам выбирал свой путь, ну а если путь этот приводил в тупик – значит, сам дурак. Тяжелое детство с отцом-деспотом, незадачливый брак, неудачи одна за другой – таков Салли, вот только ни у кого язык не повернется назвать его неудачником, потому что Салли сам выбирает, кем ему быть. И вот новая заморочка: в Норт-Бат заявился сын, с которым Салли и знаком-то едва, а делать с ним что-то надо – иначе тот повторит незавидную судьбу Салли, человека, притягивающего беды, большие и малые. Поздняя осень и наступившая зима становятся очередной “глупой полосой” в жизни “не-дурака” Дональда Салливана, и он снова отправится преодолевать эту полосу, в очередной раз выбрав тропку саморазрушения, на которой будет в равной степени и веселого, и горького. “Дураков нет” – первая книга трилогии про городок Норт-Бат, настоящей энциклопедии жизни американского захолустья. Ирония, юмор, теплота, человечность и обаятельные герои. Это роман о том, что глупости, творимые людьми, порой могут быть куда умнее и благороднее поступков расчетливых и правильных.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Первую пенсильванскую квитанцию он молча убрал в бардачок, лишив молодого копа удовольствия видеть его раскаяние. Еще один опыт свободы. Клайв-младший всю жизнь умасливал копов. Если его останавливали за превышение, он сразу же признавал вину (“Кажется, я немного разогнался, верно?”). Такое признание лишало патрульного возможности задать наводящие вопросы (“Мистер Пиплз, вы знаете, какое здесь ограничение скорости? Вы знаете, с какой скоростью вы ехали?”) и вынуждало импровизировать. Многие копы, столкнувшись с подобной дилеммой, заключали, что проще ограничиться предупреждением. Клайв-младший сразу почувствовал, что и этого молоденького патрульного, скорее всего, тоже удалось бы уболтать, однако, направившись из Бата на юг, а не на север, в Лейк-Джордж, где его ждала невеста, Клайв, помимо прочего, поклялся себе, что не станет лебезить перед копами.

Клайв-младший дал себе слово, что впредь вообще не будет лебезить, ни перед кем и никогда. Поэтому молча взял квитанцию, сунул в бардачок, выслушал напутствие юного копа (“Хорошего вечера!”), вырулил на шоссе и снова погнал, упрямо держась девяноста. Миль через десять его остановил тот же самый патрульный и явно удивился. “Медленно же до вас доходит, мистер Пиплз”, – заметил он и на этот раз приказал Клайву выйти из машины. На обочине лежал снег, и когда полицейский попросил его расставить ноги шире, Клайв-младший поскользнулся и упал на колени, попутно ударившись подбородком о крышу “линкольна”. Патрульный позволил ему подняться, посветил фонарем в лицо, и выяснилось, что Клайв-младший разбил губу до крови. “Скажите мне, мистер Пиплз, чему вы улыбаетесь. Я хочу знать”. Но Клайв-младший опять промолчал. Отвернулся и сплюнул кровь в снег – сейчас он понял, что это была одна из самых приятных минут в его жизни.

Патрульный продержал его на холоде почти полчаса, переговаривался с кем-то по рации, Клайв-младший сначала стоял на ледяном ветру, потом сел в “линкольн”. Наконец коп отпустил его, на этот раз с суровым напутствием: “Пожалуй, я поеду следом за вами, мистер Пиплз. И если вы опять разгонитесь до девяноста – посмотрим, чья тогда будет очередь улыбаться”.

А Клайв-младший свернул на ближайшем съезде, покатил на юг по пустынным двухполосным асфальтированным дорогам Западных Аллеган, в два часа ночи пролетел вереницу крошечных вымирающих деревенек, где заметил разве что темную бензоколонку с автомастерской и круглосуточный магазинчик. Теперь он понимал, что в Америке по-прежнему много неудачных местоположений.

Вновь почувствовав обочину, Клайв-младший вернулся на шоссе и удивился, что машина не сразу среагировала на команду. На поворот руля “линкольн” откликнулся с секундной заминкой, и Клайв-младший решил, что попал в колею.