ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Один из лучших романов Ричарда Руссо. Остроумная и трогательная история о том, как на сонный захолустный городок Норт-Бат снисходит то ли благодать, то ли проклятие – тут каждый из его жителей выбирает сам. Дональду Салливану, которого все зовут Салли, шестьдесят, и всю свою жизнь с триумфальным упорством он совершал одни лишь ошибки, пусть он и никак не дурак. Он одинок, хоть и окружен толпой людей, больное колено порой мешает нормально передвигаться, друзья у него такие, что порой и враги не нужны, и проблемы сыпятся на Салли одна за другой, а может, он их сам находит. Всю жизнь полагался только на себя, сам выбирал свой путь, ну а если путь этот приводил в тупик – значит, сам дурак. Тяжелое детство с отцом-деспотом, незадачливый брак, неудачи одна за другой – таков Салли, вот только ни у кого язык не повернется назвать его неудачником, потому что Салли сам выбирает, кем ему быть. И вот новая заморочка: в Норт-Бат заявился сын, с которым Салли и знаком-то едва, а делать с ним что-то надо – иначе тот повторит незавидную судьбу Салли, человека, притягивающего беды, большие и малые. Поздняя осень и наступившая зима становятся очередной “глупой полосой” в жизни “не-дурака” Дональда Салливана, и он снова отправится преодолевать эту полосу, в очередной раз выбрав тропку саморазрушения, на которой будет в равной степени и веселого, и горького. “Дураков нет” – первая книга трилогии про городок Норт-Бат, настоящей энциклопедии жизни американского захолустья. Ирония, юмор, теплота, человечность и обаятельные герои. Это роман о том, что глупости, творимые людьми, порой могут быть куда умнее и благороднее поступков расчетливых и правильных.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рут сочувствовала дочери. В этом смысле та пошла в мать.

– Посидишь с Куриными Мозгами пару часиков, пока я схожу кое-куда? – спросила Джейни.

– Куда именно? – не удержалась Рут.

– Главное, что отсюда, – пояснила Джейни. – Не твое дело. Я уже взрослая.

– Тебя только что выписали из больницы.

– И ты боишься, что я получу хоть чуточку удовольствия. Ты решила завязать с мужиками и считаешь, что я тоже должна.

Рут с удивлением поняла, что Джейни права. Рут отказалась от секса и теперь нуждалась в поддержке. Причем активной. Но, не желая этого признавать, напомнила дочери:

– Мне завтра рано вставать. Мне понадобится твоя помощь.

– Я думала, там будет Касс.

– Будет, – согласилась Рут.

Касс обещала поработать вместе с Рут до конца недели, чтобы той было проще привыкнуть к посетителям и поставщикам, а те и другие с нетерпением ждали открытия закусочной, которая после смерти Хэтти простояла закрытой несколько дней.

– Тогда я тебе не нужна. – Джейни натянула куртку.

– Так ты выйдешь на мое старое место?

– Трудно сказать, – ответила Джейни, явно расценив и этот вопрос матери как неуместное вмешательство в ее личную жизнь.

– Винсу придется кого-то взять. Он же не будет ждать тебя вечно.

– Будет. – Джейни ухмыльнулась. – Он влюблен в меня как мальчишка.

Рут задумалась. Наверное, это правда, решила она.

– Что ж, могло быть и хуже. Винс человек хороший. Он тебя не обидит.

– Он уже старый, мама.

– Он моложе меня.

– Да уж… – Джейни подошла к дивану, подхватила Тину на руки, потерлась носом о носик малышки. – Мамочка ненадолго уйдет, Куриные Мозги. Веди себя хорошо, слушайся бабушку.

– Она-то слушается, – заметила Рут. – Ты тоже веди себя хорошо.

– Бабушка никогда не вела себя хорошо, – указала Джейни, – а я почему должна?

– Чтобы не кончить, как бабушка? – предположила Рут.

Джейни посерьезнела, хотя лицо ее, к досаде Рут, продолжало светиться от предвкушения того, что сейчас ее будут лапать.

– Даже не знаю, что бы я делала без бабушки.

Когда дочь ушла, Рут дала волю слезам. Она плакала тихо, чтобы Тина не слышала. А та даже и не заметила, что Джейни ушла, и так внимательно рассматривала картинку в журнале, будто однажды ей предстояло держать по ней экзамен. Наконец Тина позволила Рут перевернуть страницу, широко улыбнулась, протянула ручку и взяла бабушку за ухо.

– Улитка, – произнесла Тина, указав на рисунок.

* * *

Часы в “линкольне” показывали половину четвертого утра; Клайв-младший не помнил, когда в последний раз бодрствовал в такую рань. И не просто бодрствовал. А был бодр. Бодрее бодрого. Сна ни в одном глазу. В свете фар мимо пролетали высокие деревья.