ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скрипка Страдивари, сапфировая серьга-жирандоль, желтая юбка и полустертые воспоминания – чего только не навезли ссыльные и эвакуированные в далекий Казахстан! Бывший приказчик Платон Сенцов привез только свою возлюбленную Тонечку, а инженер Лев Авербух – целый оборонный завод. В котле страшной войны ниточки человеческих судеб завязались в прочные узлы. За сорок лет пронеслись метели контрреволюции, дым Гражданской и артиллерийские снаряды Великой Отечественной. Подарит ли жизнь второй шанс? Суждено ли семьям воссоединиться, влюбленным – быть вместе, а сережкам-жирандолям – стать частью фамильного комплекта, что хранит память о былом счастье?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зато раздал кульки с сухим печеньем, сгущенкой и аккуратно завернутыми в специальную бумагу крошечными брусочками масла. Правда, есть не хотелось, наоборот, все внутренности стремились выпасть наружу и приходилось часто сглатывать. Но это не пугало, это второстепенно. Главное – под ногами настоящая земля, которая не шаталась, не вихляла и не закручивалась в спираль.

Их не заставили долго ждать: наскоро осмотрели документы и повели по трапу на судно. В тот момент, по всей видимости, Сарочкина справка находилась при матери, иначе как бы ее пустили? Снова желанная твердь ушла из-под ног. Правда, никто не стрелял, и берег – пусть и чужой, клокотавший непонятными наречиями, но все же берег, – находился совсем рядом. В каютах мест не хватало, и прибывших определили в просторное помещение, кажется трюм. По крайней мере, окон не было, а в стенки отчетливо бились волны. Снова затрепетали внутренности. Берта упала без сил на сваленные в кучу ватники. Только бы удержать внутри блевотину, до борта она уже не добежит. Лия и Сара, как ни странно, вовсе не страдали от качки, суетились, приносили откуда-то кипяток, даже ели и непринужденно болтали с соседями. Берта им не завидовала, просто радовалась, что не нужно ухаживать, успокаивать, молиться за них. Где бы взять силы для всего?

Ей все равно пришлось бежать на палубу, изрыгать кислую клейкую жижу, дрожать в ознобе, валяться без сил под ногами у матросов, мерзнуть, как в аду, ползти назад, на свое место, чтобы согреться, и снова мчаться наверх, нагибаться над высоким поручнем, едва-едва, из последних сил, видеть сквозь слезы серые бездушные волны без конца и края. Она не понимала, сколько дней и ночей это длилось, даже не помнила, вились ли вокруг нее в эти дни беззастенчиво радостная дочка и озабоченная сестра. Наконец нутро сжилось с пребыванием в потерянном мире без оси и опоры, нехотя, со скрипом, позволило встать на ноги и проглотить черствую корочку, посыпанную солью. Вот тогда, наверное, и пропала злополучная справка. Лийка небось показывала проверяльщикам и забыла спрятать на место. Или Сарка. Какая разница? В порту Нового Орлеана у Берты в тряпичном конверте оказались только две справки, заботливо переложенные бумагой: ее собственная и сестры. За дочку ни клочка бумаги.

Евреев в Америке встретили хорошо, община старалась приготовить и жилье, и работу. Женщин брали прачками, посудомойками, мужчин – кочегарами, каменщиками и плотниками. Платили меньше, чем местным, но жить можно. Богатые евреи из старых, банкиры и промышленники, щедро отваливали продовольствие, одежду, содержали школы, синагоги, больницы, даже бесплатные столовые.