ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Легенды о том, что феи (или иной волшебный народец) воруют детей и занимают в семье их место, существуют у многих народов. Но в них не рассказывается о том, как сложно бессмертному созданию вроде Питера Пена постоянно модифицировать до мельчайших деталей свою внешность и психику, дабы избежать разоблачения. И нигде не узнаешь, каково превращенному в эльфа ребенку, наделенному магическими способностями, которые, кстати, совершенно не влияют на выживание в дикой природе, взрослеть не взрослея и столетиями ожидать шанса вернуться к людям. А про то, что произойдет, если эльф-подменыш и подмененный им малыш встретятся, до появления этой книги вообще никто не задумывался…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Смолах посмотрел на угасавший костер и что-то сказал Игелю на их секретном языке — больше всего это походило на кашель. Игель задумался, помолчал, а потом что-то ответил, будто пожевал и плюнул. Меня всегда, что тогда, что сейчас, интересовало, как они принимают решения. Меж тем разговор закончился, и Игель вновь погрузился в изучение линии горизонта.

— Сегодня вечером, как только вернутся все остальные, ты, Лусхог и я совершим вылазку, — таинственным шепотом поведал мне Смолах. — Мы покажем тебе окрестности.

— И оденься потеплее, — буркнул Игель. — К вечеру похолодает.

И действительно, не успел он рта закрыть, как дождь превратился в мокрый снег, который повалил стеной, крупными хлопьями. Мы еще сидели у погасшего костра, когда, спасаясь от непогоды, вернулись наши товарищи. Зима часто приходит внезапно в этой части страны, но снегопады редко случаются раньше Рождества. И потому во время этого первого в году снегопада я впервые задумался, какое сегодня число. Уже Рождество? Или только прошел День благодарения, а может, и Хэллоуин еще не отмечали? Я вспомнил о своих родителях, которые, наверное, до сих пор ищут меня в лесу. Или они решили, что я умер. Мне стало их жалко и захотелось подать весточку, что я жив-здоров…

Мама, наверное, открывает сейчас коробки с елочными игрушками, развешивает по дому гирлянды и фонарики… На прошлое Рождество папа взял меня с собой в город выбирать елку, и сейчас ему, наверное, грустно от того, что никто не может ему помочь в этом важном деле… Я скучал даже по своим сестрам. Интересно, они научились уже ходить и разговаривать? А в Санта-Клауса они верят? А про меня вспоминают? Пытаются понять, куда я подевался?..

— Какой сегодня день? — спросил я у Лусхога, когда тот переоделся в сухое.

Он поднял вверх палец, пытаясь поймать ветер. Потом облизал его:

— Похоже на вторник.

— Нет, я имею в виду, какой день года? Какой месяц?

— Я не в курсе. Насколько я помню, такая погода характерна для конца ноября — начала декабря. Но память — сложная вещь, на нее нельзя полагаться, когда говорили» о времени или о погоде.

До Рождества, конечно, еще было далековато. Но я решил следить за временем и не собирался отказываться от праздников, хотя всем остальным было на них наплевать.

— Где бы мне раздобыть бумагу и карандаш?

Лусхог безуспешно пытался стянуть сапоги.

— Зачем тебе?

— Хочу сделать календарь.

— Календарь?! — изумился Лусхог. — Разве для этого нужны карандаш и бумага? Хочешь, я научу тебя определять время по солнцу и различать сезоны? Этого вполне достаточно, чтобы ориентироваться во времени.

— А если мне захочется нарисовать картинку или написать записку кому-нибудь?

Лусхог застегнул молнию на куртке:

— Писать? Кому? Мы уже забыли, как это делается. А некоторые и не знали.