ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Две москвички заблудились в карельском лесу. В заброшенный деревенский дом заселилась одна дружная, но очень странная семья. «Лес» — это идеально сконструированный хоррор про ужасы, которые таятся и в дикой глуши, и в самых обычных людях — и неизвестно ещё, какие из них страшнее. . . . Мы исчезли 24 июля, через пять часов после того, как, стоя на опустевшей парковке придорожной гостиницы, пытались запихнуть вещи в багажник. Дальнобойщики, спавшие ночью в фурах, уже разъехались, на стоянке были только мы. Проезжавшие по трассе машины обдавали нас облаком теплой пыли. Часть сумок, как ни укладывай, оставалась на земле, будто вещи за время поездки размножились. Мало того что теперь чемоданы мы могли закрывать только вдвоем — я вставала сверху коленями, а Лика застегивала молнию, — так еще появилась куча пластиковых пакетов непонятно с чем. — Может, лучше этот чемодан боком поставить? — предложила Лика. Лучше было бы, во-первых, не брать столько вещей, а во-вторых, не доставать их из багажника и не перетаскивать в номер, чтобы на следующее утро тащить обратно, но нам предстояло провести вместе еще неделю, поэтому я ответила: — Давай! — И вернулась в гостиницу. С номером повезло: окна выходили на лес, шума дороги не было слышно. На двух узких кроватях валялись скомканные простыни с синими штампами, в проходе, прижавшись друг к другу, стояли две тумбочки. Я встряхнула простыни, заглянула в тумбочки и под кровати, смахнула мусор со стола в урну, зашла в ванную. Там под разорванным пакетиком шампуня лежали маникюрные ножницы Лики (вечно она все забывает), и я положила их в карман куртки. Больше наших вещей в номере не было. Я вышла в коридор, застеленный длинным красным ковром, обернулась, посмотрела на номер в последний раз, и у меня возникло чувство, которое я тогда не поняла, но понимаю сейчас. Смутное ощущение, что нужно бежать — бросить Лику, поймать машину, доехать до П

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— В торговом центре?

— А как в городе ищут людей — так же, как в лесу?

— Давай ты тему-то переводить не будешь. Что случилось?

— Ну, мы пошли гулять по городу, — сказал Гриша, — и не заметили, сколько времени прошло. А потом начали возвращаться, заблудились и долго не могли найти обратную дорогу. А потом остановилась женщина, спросила, не нас ли тут ищут, и подвезла обратно.

— Ну вы даете, — просто сказал командир. — Вроде неглупые же ребята...

Мама и Анка подошли к Грише. Лицо мамы было красным и опухшим от слез.

— Гриш, все в порядке? Господи, я как поняла, что у меня даже телефона твоих родителей нет, я им даже позвонить не могу... Я своей маме звонила, чтобы она к твоим родителям сходила, а она трубку не берет... Ладно, пойдемте. Мы поедем! Всем спасибо большое за помощь! — крикнула она толпе.

— Конечно, езжайте, — загудела толпа.

— Не теряйтесь больше, мальцы!

— Удачи с такими детьми!

— Здоровья вам и нервов покрепче!

Ребята снова сели в машину. Мама Анки положила руки на руль, но не заводила машину.

— Я чуть с ума не сошла, — тихо сказала она. — Я пришла в этот кинотеатр, а билетер сказал, что вы даже внутрь не заходили. Что в туалет пошли и не пришли обратно. Я все оббегала, полицию вызвала... Мне охрана посоветовала волонтерам позвонить. Приехали они, вопросы задавали, добровольцев собрали, собак даже привезли, искали вас. Не делайте так больше никогда, слышите. Никогда.

— Прости, мам, — сказала Анка.

25

Мы приехали в город на рассвете, сунули деньги из тумбочки Олега сонному консьержу первой попавшейся гостиницы и позвонили отцу Лики. Я стояла у большого окна в холле и смотрела сквозь мутное стекло на пустынную серую улицу и детей в машине. Над городом сгущались тучи. Снова будет дождь. Отец взял трубку сразу, будто и не спал вовсе.

— Не по телефону, — сказал он, прервав Лику, пытавшуюся объяснить все так, чтобы отец все понял, а заспанный недоумевающий консьерж не понял ничего. — Оставайтесь там, скоро друг мой за вами приедет.

Машину Олега мы бросили рядом с гостиницей, она так и осталась стоять там — грязная, побитая жизнью «Нива». Друг отца — высокий пожилой мужчина, знавший сотню анекдотов и рассказывавший их по поводу и без, — отвез нас в свою квартиру в Петрозаводске, где мы провели три дня, а потом в дом в полузаброшенной деревне в Архангельской области. Мы несколько раз созванивались с отцом Лики, один раз я говорила с ним сама по телефону, но увидеть вживую этого мужчину с резким голосом и уставшими глазами мне так и не удалось.

Под Архангельском мы провели четыре месяца. Лика в основном спала, просыпаясь, только чтобы поесть и снова уйти в свою темную комнату с плотно зашторенными окнами. Я смотрела телевизор.

Списать все на взаимное убийство по пьяни и вспыхнувший затем пожар не удалось.