ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Две москвички заблудились в карельском лесу. В заброшенный деревенский дом заселилась одна дружная, но очень странная семья. «Лес» — это идеально сконструированный хоррор про ужасы, которые таятся и в дикой глуши, и в самых обычных людях — и неизвестно ещё, какие из них страшнее. . . . Мы исчезли 24 июля, через пять часов после того, как, стоя на опустевшей парковке придорожной гостиницы, пытались запихнуть вещи в багажник. Дальнобойщики, спавшие ночью в фурах, уже разъехались, на стоянке были только мы. Проезжавшие по трассе машины обдавали нас облаком теплой пыли. Часть сумок, как ни укладывай, оставалась на земле, будто вещи за время поездки размножились. Мало того что теперь чемоданы мы могли закрывать только вдвоем — я вставала сверху коленями, а Лика застегивала молнию, — так еще появилась куча пластиковых пакетов непонятно с чем. — Может, лучше этот чемодан боком поставить? — предложила Лика. Лучше было бы, во-первых, не брать столько вещей, а во-вторых, не доставать их из багажника и не перетаскивать в номер, чтобы на следующее утро тащить обратно, но нам предстояло провести вместе еще неделю, поэтому я ответила: — Давай! — И вернулась в гостиницу. С номером повезло: окна выходили на лес, шума дороги не было слышно. На двух узких кроватях валялись скомканные простыни с синими штампами, в проходе, прижавшись друг к другу, стояли две тумбочки. Я встряхнула простыни, заглянула в тумбочки и под кровати, смахнула мусор со стола в урну, зашла в ванную. Там под разорванным пакетиком шампуня лежали маникюрные ножницы Лики (вечно она все забывает), и я положила их в карман куртки. Больше наших вещей в номере не было. Я вышла в коридор, застеленный длинным красным ковром, обернулась, посмотрела на номер в последний раз, и у меня возникло чувство, которое я тогда не поняла, но понимаю сейчас. Смутное ощущение, что нужно бежать — бросить Лику, поймать машину, доехать до П

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Бабушка резким движением толкнула дверь, зашла внутрь, бросила: «Почему блохастый в доме? Вас на секунду оставить нельзя» — и быстро осмотрела гостиную. Заметила мальчика, подошла к нему и прижала к себе. Уже успокоившийся Гриша снова разрыдался. Она погладила его по голове, наклонилась и, глядя в глаза, сказала:

— Никогда так больше не делай, слышишь, никогда, у меня сейчас нет сил даже высказывать, что я думаю по этому поводу, утром поговорим.

Тетя начала суетиться и подогревать воду для чая на газовой горелке, в доме начался привычный шум и хаос, взрослые разговаривали обо всем и сразу. Наконец, вся семья села на диван и кресла в центре комнаты и начала пить чай. Волк лег в ногах у бабушки и лежал с видом короля, а бабушка делала вид, что этого не замечает, хотя вряд ли она чего-то могла не заметить. Мальчик сидел, прижавшись к отцу, тот обнимал его за плечи.

Они рассказывали друг другу, что происходило в деревне: как бабушка увидела, что проехала машина Анкиной мамы и заметила там мальчика, как дядя следил за происходящим из-за сарая, как Гриша сорвался и побежал, а они с волком побежали за сараями на противоположной стороне улицы и добежали до бабушки. Как они видели, что Гриша и мужики вбежали в лес и стали уходить глубже, а семья пошла за ними. Как волк сначала шел рядом с бабушкой, а затем передумал и побежал за мальчиком и мужиками, а семья шла спокойным шагом следом. «Годы у меня уже не те так носиться, тем более с вещами, — говорила бабушка. — Ну ты даешь, конечно, мировой рекорд бега по пересеченной местности установил, наверное». Потом они услышали, что у мальчика все под контролем и он возвращается домой, и тоже пошли домой.

Гриша слушал болтовню взрослых.

— Еды почти нет, машины бросили, большую часть вещей оставили, скоро зима, черт знает что, ну хоть денег заработали, — говорила тетя.

— Как еды нет, а в сумках что? — отвечала бабушка. — Погоди, а в твоей сумке что? Ты шмотки, что ли, собирала, пока мы еду паковали? А ну, покажи свою сумку.

— А одежда нам не нужна, что ли, нам ходить в чем-то надо, — парировала тетя. — Или мы в мешки нарядимся и так ходить будем? Я, между прочим, шаль твою захватила — и где благодарность?

— Да ты что, мою шаль. Давай посмотрим, что в твоей сумке все же, готова поспорить, там одна моя шаль и гора твоих нарядов и косметики. Ты хоть пачку макарон туда положила или что-то полезное?

Гриша сидел, прислонившись к отцу, смотрел на тетю, как обычно, искрящуюся, жизнерадостную и весело переругивающуюся с бабушкой, на волка, крутившего головой и проверявшего, все ли заметили, что ему теперь разрешено лежать посреди дома, на похожего на медведя дядю Сашу, на сестренку, спавшую в колыбельке, и думал о том, как ему невероятно повезло с родными.