ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Честер Хаймз На игле 1 — Ведь ты мне друг, а? — спросил великан. Его плаксивый голос завывал, точно пила, которой пилили сучковатое сосновое полено. — Кому нужен друг ростом с небоскреб? — пошутил карлик. — Говори, друг или нет? — не отставал великан, исполинского роста негр-альбинос с розовыми глазками, потрескавшимися губами, изуродованными ушами и густыми, курчавыми, кремового цвета, волосами. Он был в белой майке, засаленных черных брюках, подвязанных веревкой на поясе, и в синих холщовых туфлях на резиновой подошве. Карлик изобразил на лице крайнюю озабоченность, оттянул рукав и посмотрел на светящийся циферблат наручных часов. Двадцать две минуты второго ночи. Время еще есть. У карлика было сморщенное, крысиное личико грязно-желтого цвета, темнее, чем у альбиноса, и маленькие бегающие глазки-бусинки. В отличие от великана он был одет в синюю льняную рубашку, шерстяной костюм, до блеска начищенные штиблеты, а на голове у него красовалась черная шляпа с бледно-оранжевой лентой. Его бегающий взгляд на мгновение остановился на веревке, которой был подпоясан великан и которая находилась на уровне его глаз. При желании великан мог стереть его в порошок, но карлик его не боялся. Ростом-то он с небоскреб, а мозгов — кот наплакал. — Ты же знаешь, старый Джейк тебе друг. Закадычный друг. — Карлик говорил низким, хриплым голосом, почти всегда из осторожности шепотом. Белое, в шрамах лицо великана помрачнело, и он, насупившись, оглядел тускло освещенный квартал Риверсайд-драйв. Справа за стеной тянулись большие, погруженные во мрак здания — ни одного освещенного окна; слева чернел парк: в темноте проступали очертания деревьев и скамеек, пахло цветами и недавно политой травой. Вдалеке вырисовывался массивный памятник Гранту [1] . Но ни парк, ни памятник не интересовали великан

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В последний момент Могильщик успел перехватить у него топор и одновременно выхватил из-за пояса длинноствольный никелированный револьвер 38-го калибра. Просунув ствол между пальцами великана, он попытался разжать их. Почувствовав боль, альбинос стиснул кадык своей жертвы еще сильнее. В глазах капитана потемнело.

Наконец пальцы альбиноса разжались, и капитан упал.

После этого страсти разгорелись не на шутку.

Пожарный вырвал из рук Могильщика свой топор и замахнулся; еще секунда, и он раскроил бы Могильщику череп, но тут в темноте блеснул револьвер Гробовщика.

— Не теряй голову, приятель, — предупредил он пожарного. — А то потеряешь жизнь.

Пожарный взмахнул топориком и скользящим ударом ударил великана по затылку.

Великан закричал, как взбесившийся жеребец, и начал драться. Стоявшего справа от него пожарного он ударил локтем в челюсть, отправив его в нокаут, а левой рукой уложил двух пожарных с топорами.

Тогда пожарные, перехватив топоры за лезвие и размахивая деревянными топорищами, пошли в атаку. На великана посыпался град ударов, и на его нежной белесой коже загорелись красные рубцы. Великан отбивался отчаянно, и перед ним, как во время побоища, образовалась целая груда тел, сбитых с ног его могучими кулаками. Но пожарные продолжали наступать. Великан не проявлял никаких признаков усталости, только лицо его потемнело, из белого стало черно-синим.

Церковный сторож бегал вокруг и, сокрушенно заламывая руки, призывал рассвирепевших пожарных к христианскому смирению.

— Успокойтесь, джентльмены, — повторял он. — Простите ближнего своего.

Могильщик и Гробовщик тоже делали все возможное, чтобы остановить потасовку.

— Эй, хватит! — говорил Могильщик.

— Пусть с ним полиция разбирается! — уговаривал Гробовщик.

Но их никто не слушал.

Изловчившись, один из пожарных ударил великана по ногам, и тот упал. Пожарные окружили его и стали выкручивать ему руки, но ничего не получалось: под потной, покрытой лиловыми кровоподтеками кожей перекатывались твердые как камень бицепсы. Схватить альбиноса было не легче, чем вымазанную жиром свинью на ярмарке.

Великан встал на четвереньки, рывком вскочил на ноги, стряхнув с себя пожарных, точно собака — капли воды, и, вобрав голову в плечи, под градом ударов бросился бежать.

— Вот сукин сын, откуда только силы берутся, — пожаловался один из пожарных.

Великан пересек улицу и, прыгнув на траву, случайно наступил лежавшему без сознания карлику на живот. Изо рта Джейка фонтаном брызнула рвота. Но никто этого не заметил.

Великан перемахнул через капот пожарной машины и побежал дальше, еще больше оторвавшись от своих преследователей.

— Держи его! А то уйдет! — закричал полицейский.

Могильщик и Гробовщик бросились великану наперерез.