Великан остановился как вкопанный и затравленно уставился на них. Избитый, в кровоподтеках, с окровавленным лицом, он в этот момент был похож на израненного пикадорами быка.
— Будем брать? — спросил друга Гробовщик.
— Черт с ним, пусть убегает, — откликнулся Могильщик. — Убежит — его счастье.
Они расступились и пропустили великана.
Полицейские и пожарные, обогнув с обеих сторон пожарную машину, бросились в погоню. Автомобиль чернокожих детективов, маленький черный седан, стоял на противоположной стороне улицы, боком, а рядом были припаркованы две патрульные полицейские машины.
Великан вскочил на капот седана, а оттуда перепрыгнул на крышу черно-белого патрульного джипа. Установленный на пожарной машине прожектор на какое-то мгновение выхватил из темноты его застывшую, напряженную, нелепо скрюченную фигуру.
И тут, совершенно машинально, один из полицейских вытащил пистолет и прицелился в великана. В ту же секунду, как по команде, выхватил свой длинноствольный вороненый револьвер Гробовщик и ударил им по пистолету полицейского. Пистолет выстрелил. Великан взмыл в воздух и, ломая сучья, исчез в листве парка.
От звука выстрела и вида падающего с машины великана все на мгновение замерли. У всех промелькнула одна и та же мысль: альбинос убит. Каждый реагировал на это по-своему, но оцепенение на какую-то долю секунды охватило всех — и полицейских, и пожарных, и детективов.
Молчание прервал Гробовщик.
— Нельзя убивать человека только за то, что он дал ложный сигнал тревоги, — сказал он стрелявшему.
Но полицейский не собирался убивать великана и поэтому воспринял упрек Гробовщика близко к сердцу.
— Ты бы молчал! — огрызнулся он. — Кто убил человека только за то, что тот воздух испортил, а?
Изрезанное шрамами лицо Гробовщика перекосилось от ярости. Эта история, единственное позорное пятно на его биографии сыщика, до сих пор не шла у него из головы.
— Ты врешь, ублюдок! — закричал он, и в темноте угрожающе блеснул вороненый ствол револьвера.
— Ты что, спятил, Эд? — крикнул другу Могильщик; он успел схватить его револьвер за дуло и отвести ствол в сторону, а самого Гробовщика повернуть к себе лицом. — Держи себя в руках. Это же шутка.
— Эти двое черномазых совсем спятили, — прохрипел полицейский, которого, в свою очередь, крепко держали за руки сослуживцы.
— Никакая это не шутка, — буркнул Гробовщик, но сопротивляться Могильщику, который оттащил его в сторону, не стал.
В свое время Гробовщик действительно убил человека, но не за то, что тот испортил воздух, а потому, что попытался плеснуть сыщику в лицо духами. Гробовщик выстрелил, решив, что во флаконе не духи, а кислота: однажды его уже обливали кислотой, о чем свидетельствовали многочисленные швы на лице.






